— Я никуда отсюда уходить не намерен! — отрезал супруг. — Меня здесь все устраивает. И потом, за жильё мы не платим.
Слово «не платим» он выделил так, будто это был оберег — универсальное средство от обид, унижений и любого плевка в душу.
— Роман, — попыталась начать я, — мне здесь очень тяжело с ними. Мне кажется, ещё немного — и мы… В общем, добром это точно не закончится.
Он взглянул на меня почти без эмоций.
— Перетерпи, — произнёс он ровно, — привыкнете друг к другу, всё наладится.
«Ну да, — подумала я. — Бесплатно — значит всё остальное не считается».
Роман уже отвернулся. А я смотрела на него и ловила себя на мысли: как же странно — человек может измениться за секунду. Хотя, возможно, он просто перестал изображать кого-то другого.
Пока были живы родители Романа — они ушли с разницей в несколько месяцев — мы снимали жильё. И тогда он говорил иначе:
— Мы обязательно купим свою квартиру. Ты только… потерпи ещё немного, хорошо?
А потом мы переехали в доставшуюся ему часть дома. Считали и так, и эдак — выходило безрадостно. Даже если продать долю, на отдельную квартиру, пусть и крошечную, денег бы не хватило.
— Может, попробовать кредит? — осторожно предложила я. — На первый взнос у нас ведь должно хватить…
— Да брось, — скривился Роман. — Влезать в эту удавку? Мы с Ларисой уже пробовали… Нет уж. Влезешь — потом не выберешься.
Ларисой звали его первую жену. Расстались они по его вине, но отзывался он о ней всегда тепло.
— Но ведь люди берут… — неуверенно возразила я.
— Люди берут, — передразнил он. — Ну и пусть берут. А мне это не нужно.
Пришлось согласиться.
И вот тут всё и началось.
Дом был старый. В одной половине обосновались старший брат Романа — Пётр — и его жена Валентина. Она принадлежала к тем женщинам, которые точно знают, как всё должно быть. Как солить овощи, как развешивать бельё, как вообще жить.
Все прочие варианты считались неправильными, подозрительными и достойными насмешек.
Однажды Валентина поинтересовалась:
— Это что у тебя растёт? Базилик? — она сморщила нос. — Зачем он тебе? Кто его есть будет?
Я попыталась рассказать про соусы, про итальянскую кухню, про то, что его можно сушить. Она посмотрела на меня почти с жалостью и промолчала.
А утром мой базилик исчез. Весь. До последнего листика.
— Коты, — бросила Валентина, не встречаясь со мной взглядом. — Повадились тут шастать. Сама видела.
Ну конечно. Коты. В обуви и с руками.
С бельём вышла отдельная история. Верёвки между древними столбами были общими. Стоило мне повесить стирку — и вскоре она оказывалась на земле.
— Сорвалось, — пожимала плечами Валентина. — Ветер ведь был…
В дни моих стирок ветра были самые обычные. Ураганов не наблюдалось.
Роман на мои жалобы реагировал одинаково:
— И что ты от меня хочешь?
— Поговори с Петром, — просила я. — Пусть он хоть как-то повлияет на жену.
— Да чем она тебе мешает-то?
Я перечисляла: растения, бельё, постоянные мелочи.
— Ой… — морщился он. — Делать мне больше нечего, как в бабские конфликты лезть.
Хорошо.
Пожар начался ночью — в половине Петра. Я проснулась от едкого запаха, будто плавился пластик, и от странного треска.
Роман спал. Он всегда спал так, словно выключался кнопкой.
— Мы горим! — закричала я, тряся его. — Слышишь?!
Он приподнялся, потёр глаза.
— Что?..
— Пожар! Вставай!
Но он не вскочил. Он смотрел на меня отрешённо — без ужаса, без паники. Словно горело что-то чужое.
Я выбежала во двор, таскала воду, металась. Пётр носился по дому, вытаскивая вещи. Где-то тонко и страшно выла Валентина. Роман суетился, но толку от него не было.
Я успела вынести документы, потом хватала всё подряд — альбомы, книги, одежду.
Прибежали соседи. Потом приехали пожарные. Левое крыло дома выгорело почти до основания. Правое пострадало меньше — там были кладовки.
Дом стал непригоден без серьёзного ремонта.
Утром я нашла Романа в беседке. Он посмотрел на меня рассеянно. Мы сидели молча.
— Я поеду к приятелю, — сказал он вдруг. — Поживу у него.
— А я?
Он пожал плечами.
— Ну… разберёшься как-нибудь. Ты у меня сообразительная.
— Ты меня бросаешь?
Он помолчал.
— Я просто… мне всё равно. Дом этот — не дом. Сгорел и ладно. Хочешь — восстанавливай. Не хочешь — не надо.
И он уехал.
Вечером Валентина обронила:
— А Ромка-то к Ларисе подался. К бывшей.
Она ждала реакции. Я промолчала.
— И что дальше? — спросила она.
— Жить буду, — коротко ответила я.
Я уехала к подруге, оформила помощь, потом сняла комнату. Позже получила повышение и перебралась в отдельную квартиру.
«Снова съём», — думала я.
Но теперь это не пугало.
Было своё — «бесплатное», как любил повторять Роман. И исчезло за один день.
Он, кстати, не объявлялся. Я подумала и подала на развод.
Он позвонил через неделю. Я сразу поняла — с Ларисой не сложилось.
— Как ты? — спросил он.
— Нормально.
Про развод я не успела сказать.
— Я долю Петру отдал. Ну… то, что осталось. За копейки. Они решили всё чинить…
Я молчала.
— Валентина, кстати, меня отчитала. Говорит, зря я тогда так с тобой…
— Рада за неё, — усмехнулась я. — Но если это намёк — я подала на развод.
— Как на развод?! — растерялся он.
— Ты умный, — ответила я. — Сам догадайся.
И отключилась.
На суд он не пришёл. Нас развели без него.