— Не жмись и передай моей племяшке свой комплект! — заявил Игорь. — Лерка приехала, говорит, ты сама обещала. Так что…
— Какая ещё Лерка? — перебила его я. — И какой комплект?
— Ну племянница моя, — пожал плечами муж. — Ты же вроде говорила, что уступишь ей тот тёмно-синий костюм, который недавно купила.
И только тут до меня дошло, о чём идёт речь. Он имел в виду мой новый костюм за восемь тысяч — тот самый, который я взяла специально для собеседования. Это был мой шанс выбраться на нормальную работу после трёх лет сидения в декрете.
Пиджак идеально сел по фигуре, подчёркивал талию, которую я с огромным трудом вернула после родов — утренние планки, пока Мила спала, давались мне совсем не героически.
А теперь, выходит, Лерка… Двадцатидвухлетняя Лерка, которая трудилась в ногтевом салоне и делала маникюр обеспеченным клиенткам. Ей, видите ли, понадобился костюм на свадьбу подруги.
И Игорь почему-то решил, что я обязана с этим согласиться.
Вообще-то муж мой был человеком мягким, всегда стремился всех выручить.
Его мать, Анна Сергеевна — массивная женщина с каменным выражением лица, — однажды заглянула к нам и заметила новый телевизор. Мы брали его вскладчину, часть денег я занимала у своей мамы.
— Ой, какой экран хороший! — обрадовалась свекровь, и у меня сразу появилось нехорошее предчувствие.
Не зря. Уже через неделю Игорь увёз телевизор к матери, а домой притащил старую развалину, купленную по объявлению.
— Маме нужнее, — сказал он. — У неё зрение слабое, ей большой экран важнее.
— Игорь, — спокойно сказала я, — а ничего, что это был и мой телевизор тоже? Мы его не только на твои деньги брали.
— Да какие твои, — отмахнулся он. — Ты же у матери своей занимала. В общем, чего ты хочешь? — нахмурился он.
— Хоть раз, чтобы ты со мной посоветовался.
— Я уже всё решил, — ответил он. — Что теперь махать руками?
Потом была машина. Его двоюродный брат Рома — хронический бездельник с любовью к алкоголю, но «добрейший человек» — разбил своё авто.
И, конечно, начал ездить на нашем. А я с коляской пересела на автобусы.
— Это ненадолго, — уверял Игорь. — Он починит свою и вернёт.
Прошло четыре месяца. Ромина машина так и гнила во дворе, а нашу я видела только тогда, когда он приезжал одолжить денег.
Стиралку, купленную мной ещё на седьмом месяце беременности, Игорь отдал своей сестре. У неё, видите ли, сломалась старая, а ремонт оказался дорогим. Нам пришлось срочно брать б/у агрегат, который грохотал, как поезд, и половину режимов просто игнорировал.
Даже детскую коляску — красивую, немецкую, подаренную моими родителями, — он отдал какой-то дальней родственнице. Потому что та родила одна и не могла купить свою.
— Ей приходится ребёнка носить на руках, — оправдывался он. — У меня сердце сжалось.
— А от того, что теперь мне приходится так же таскать Милу, у тебя сердце не сжимается? — спросила я.
— Ой, не начинай, — отмахнулся он. — Купим другую.
Не купили. Денег не было. Спасибо моей маме — она нашла коляску через знакомых знакомых.
И вот — костюм. Мой тёмно-синий костюм, в котором я должна была пойти на собеседование и наконец начать зарабатывать.
— Игорь, я ей ничего не обещала, — сказала я. — Я с Лерой вообще не общалась.
— Мама сказала, что у тебя есть костюм и ты не откажешь, — пожал он плечами.
Анна Сергеевна. Ну конечно.
— Он нужен мне самой, — объяснила я. — В понедельник у меня встреча с работодателем.
— Да брось, — отмахнулся он. — Наденешь что-нибудь другое. Лерка уже внизу ждёт, в машине. Давай, я отнесу.
— Нет, — ответила я. — Не отдам.
— Оля, ну не устраивай сцену! — вспылил он. — Я уже пообещал!
Я молча прошла в гостиную, достала сумку и начала складывать туда его рыболовные снасти, катушки, приманки — всё это дорогое хобби. Потом зашла в кладовку и добавила инструменты: дрель, шуруповёрт, пилы.
— Ты что творишь?! — он замер в дверях.
— Готовлю вещи на продажу.
— С ума сошла? Это моё!
— А костюм мой. Как и телевизор, и машина, и стиралка. Но это ведь не мешало тебе ими распоряжаться.
— Это не одно и то же! Я людям помогал!
— А я себе помогаю. Если костюм уходит, я возмещу его стоимость твоими вещами.
— Подожди, — остановил он меня. — Ну хватит.
— Пусть Рома вернёт машину, мать — телевизор, а сестра — стиралку. Иначе я прямо сейчас выставляю объявления.
— Ты ненормальная?! Это же родня!
— А я кто? Посторонняя?
Он промолчал.
Собеседование я прошла. Сейчас я работаю, у нас раздельный бюджет. И самое любопытное — Игорь вдруг перестал быть таким щедрым, когда речь идёт о вещах, купленных на его деньги.