— Вы обязаны нас выручить, ведь семья — это святое, — объявила она. — И Катенька без нас не справится.
Я как раз раскладывала покупки, когда она обрушила на меня эту новость. Оказалось, что Катя, её любимая доченька, оформила ипотеку на трёхкомнатную квартиру в новостройке. Цена оказалась высокой, процент — тоже, и вскоре она осознала, что не справляется с платежами.
Тогда она обратилась к матери…
— Марина Сергеевна, а при чём тут мы? — спокойно уточнила я.
— Как это при чём? Я же переселяюсь к вам, дорогие мои! А свою однокомнатную буду сдавать за тридцать тысяч — как раз хватит на платежи Катеньке.
Я перевела взгляд на мужа. Он устроился за столом и с чрезмерным вниманием рассматривал банку с горошком. Классика — в такие моменты он всегда «исчезал».
— Ну… это как-то… неожиданно, — наконец выдавил он. — Надо всё обдумать…
— Да что тут обдумывать? — свекровь вскочила с такой прытью, что я даже удивилась. — Я уже пообещала Катеньке! Она так надеется на вас! Вы же не оставите родных в беде? Алина, ты же добрая, правда?
Когда-то, лет пять назад, я и правда была доброй. Тогда я закрыла долг Кати за разбитую машину. И три года назад, когда Олег оформлял кредит на её «срочную операцию», которая оказалась липосакцией, я тоже проявила доброту.
И в прошлом году, когда она «заняла» деньги, отложенные на лагерь для нашего сына, якобы на лечение зубов, — я снова пошла навстречу.
Деньги, к слову, нам так и не вернули.
— Давайте посмотрим на ситуацию, — сказала я. — У нас двухкомнатная квартира. Кириллу четырнадцать, ему нужна своя комната. Мы с Олегом спим в гостиной на диване. Где вы планируете разместиться?
— Да ерунда это! — отмахнулась она. — Поставите мне раскладушку на кухне — и всё. Или купите маленький диван. Я неприхотливая. Зато какая выгода! Я буду готовить, за Кириллом присматривать…
— Кирилл и сам прекрасно справляется, — я уже начинала раздражаться. — И готовлю я тоже нормально.
— Да не обижайся ты! — засмеялась она своим фирменным смехом, от которого у меня начинало дёргаться веко. — Просто подумай, как удобно! Я буду покупать продукты на пенсию, за коммуналку помогу платить… насколько смогу. Всё-таки Катеньке в первую очередь нужно помогать.
— То есть вы собираетесь жить за наш счёт, а свои деньги отдавать Кате?! — я уже не сдерживалась. — Марина Сергеевна, вы вообще слышите себя?
— Алина! — вмешался Олег. — Не разговаривай так с мамой!
— Я не грублю, я пытаюсь понять логику! — я повернулась к нему. — Твоя сестра взяла ипотеку, которую не осилит. И теперь твоя мама хочет жить у нас, чтобы платить её кредит. А мы чем будем жить? У нас, между прочим, тоже ипотека!
— Вас двое, вам проще, — заметила свекровь. — А Катенька… она творческая, ей тяжело. У неё депрессия.
Депрессия, конечно. Которую она лечит шопингом и спа.
Я глубоко вдохнула.
— У меня есть другое предложение, — сказала я. — Катя купила трёшку? Отлично. Вот и переезжайте к ней. Там места достаточно. И помогать удобнее — не нужно переводы делать.
— Да что ты говоришь! — она даже покраснела. — Как я могу навязываться дочери? У неё личная жизнь! Вдруг она замуж выйдет?!
— А к нам можно навязываться? — я уже не останавливалась. — У нас нет личной жизни? Или мы люди второго сорта?
— Олежек! — вскрикнула она. — Сыночек! Ты слышишь?! Твоя жена меня на улицу выгоняет! Меня! Ту, что тебя родила!
Олег поднялся. Я подумала, что сейчас начнётся привычная сцена с утешениями. Но он постоял пару секунд и вдруг сказал:
— Мам, а зачем Кате трёхкомнатная квартира? Она что, детский центр открывает? Зачем одной женщине столько комнат?
— Ей нужно пространство для творчества! — возмутилась она. — Она же художница!
— Мам, за пять лет она продала одну картину. И то подруге. За три тысячи, — устало ответил он. — Это не профессия, это увлечение.
— Олежек! — ахнула она. — Ты теперь и против меня, и против сестры?
Она взглянула на меня.
— А-а-а! Вот кто виноват! Это твоя жена тебя настроила! Против матери, против родной сестры!
— Хватит уже! — повысила я голос. — Марина Сергеевна, послушайте меня внимательно.
Она замолчала.
— Вы к нам не переезжаете. Ни сейчас, ни потом. Хотите помогать дочери — ваше дело. Живите с ней, продавайте квартиру, берите кредиты. Но нас в это не втягивайте.
— Олег!
Она почти перелезла через стол, схватила его за рукав.
— Сынок! Что происходит?! Она же меня… а ты молчишь!
Он долго молчал, затем аккуратно освободился.
— Мам, нам самим тяжело. У нас ипотека, у Кирилла свои нужды. Мы больше не можем и не хотим оплачивать Катины прихоти.
— Прихоти? — она отшатнулась. — Да я всю жизнь ради вас… Я вас вырастила!
— Меня вы не растили, — усмехнулась я.
— Но Олега — да!
— И спасибо тебе за это, — сказал он. — Но это не делает меня пожизненным должником.
Она вдруг сникла.
— Я рассчитывала… — тихо произнесла она. — Думала, буду жить с вами, экономить на всём… А деньги отдавать Катеньке…
— Она не пропадёт, — я села рядом и слегка обняла её. — Ей тридцать пять. Пора научиться жить по средствам.
Она посидела немного, затем поднялась.
— Понятно… — грустно сказала она. — Ну что ж. Живите как хотите. Простите, что побеспокоила. Вам и без меня хватает забот… Кирилл вон скоро в институт…
В общем, она обиделась и ушла.
А позже Катя позвонила Олегу в истерике. Оказалось, мать переехала к ней — с тремя сумками и твёрдым намерением «помогать». Олег посочувствовал, но сказал, что вмешиваться не будет.