Марина шла после дежурства, когда заметила у соседнего подъезда тётю Валю. Пожилая женщина растянулась на заледеневших ступенях, неловко поджав под себя руку, и глядела в небо так, будто уже приняла мысль, что это последнее, что ей доведётся увидеть.
Рядом проскользнула соседка с псом.
— Кто-нибудь бы «скорую» набрал, — пробормотала она и исчезла за поворотом.
Следом, даже не обернувшись, протащился мужчина в распахнутой куртке.
Тётя Валя обращалась к Марине в медцентр на процедуры. Как-то Марина наткнулась на неё в аптеке. Пожилая женщина долго перебирала мелочь, затем вернула на прилавок часть препаратов и, ссутулившись, побрела к выходу.
Марине тогда захотелось остановить её, вложить в ладонь деньги, поддержать, но она отговорила себя: своих забот хватает, всех не выручишь, да и посторонние старушки — не её обязанность.
И вот теперь эта самая «посторонняя» лежала на ступенях, и, похоже, повредила руку.
— Валентина Сергеевна, — Марина опустилась рядом прямо на лёд, — я врач из медцентра. Сейчас разберёмся. Всё наладится.
Тётя Валя взглянула на неё и разрыдалась.
— Девочка моя, — прошептала она, — благодарю тебя… только зачем ты со мной хлопочешь? Я ведь тебе никто…
— Вы не чужая, — спокойно сказала Марина, сама удивившись своей твёрдости. — Я вас знаю, мы рядом живём. И потом, я медик.
Она набрала «скорую» и отправилась в травмпункт вместе с Валентиной Сергеевной.
В приёмном покое они задержались надолго. Пожилая женщина всё пыталась оправдаться — за хлопоты, за потраченное время, за само своё существование.
Марина довезла её домой, помогла добраться на третий этаж и устроила на диване. Квартира оказалась тесной и почти пустой. На подоконнике рос сансевиерия, на стене висел выцветший снимок молодой женщины с малышом на руках.
— Это моя мама со мной, — пояснила Валентина Сергеевна, перехватив взгляд. — Давно её нет… Я одна теперь.
Марина добралась к себе уже в сумерках.
Марина состояла в браке, и они с мужем Денисом, который трудился дистанционно, растили дочь. Недавно им пришлось оставить съёмное жильё, и они временно перебрались к матери Дениса — Галине Ивановне.
Та приняла их формально спокойно, но при каждом удобном случае подчёркивала, что Марина в её квартире — гостья. У Дениса имелась доля, но из-за натянутых отношений он не настаивал на правах.
Супруги подыскивали новое жильё — недалеко от клиники Марины и школы дочери.
Свекровь поджидала Марину в прихожей, уперев руки в бока.
— Где ты пропадала? — набросилась Галина Ивановна. — Я тут целый день одна! Денис за компьютером, Кира на занятиях, а потом тоже в экран утыкается. А я? Слоняюсь по своему дому, будто тень! Чужих старух выручаешь, а родной свекрови внимания нет!
Марина удивилась её осведомлённости — окна их квартиры выходили во двор.
Она разулась, сняла пальто и ровно произнесла:
— Я была на смене. Потом поддержала человека.
— Человека?! — вспыхнула свекровь. — А я тебе кто? Предмет интерьера?
Марина посмотрела на неё — ухоженную, румяную, в тёплом халате — и промолчала.
За годы Галина Ивановна ни разу никому не помогла. Она лишь сетовала и требовала.
— Вот умру — тогда поймёте, — завершила она и удалилась.
Марина стала заходить к Валентине Сергеевне после работы. Приносила еду, лекарства, сидела рядом, слушала рассказы о детстве, о муже, которого давно не стало.
— Он называл меня «ласточкой», — с улыбкой делилась пожилая женщина. — Забавно, правда?
Когда свекровь прознала о визитах, она устроила скандал.
— Совсем разум потеряла! — кричала она. — Посторонним носишься, а семью забыла! Денис, скажи ей!
Денис тяжело вздохнул:
— Мам, перестань. Марина просто поддерживает человека.
— А я не человек?!
Марина больше не вступала в перепалки.
Шестнадцатилетняя Кира всё замечала.
— Мам, ты правильно поступаешь, — тихо сказала она однажды. — Не слушай бабушку.
Марина и не собиралась.
На выходных Галина Ивановна собрала родных.
— Я решила: квартиру перепишу на племянницу Ингу. Она хотя бы интересуется мной. А вы — живите как хотите.
— Это твоя собственность, — спокойно ответил Денис.
Но по лицу свекрови было видно — она ожидала иной реакции.
Через несколько дней у Валентины Сергеевны прорвало трубу. Она сидела у подъезда в наброшенном пальто, с гипсом на руке, сжимая старую чашку с отколотой ручкой.
— Не заходи, там потоп, — пробормотала она, увидев Марину.
— А вы где будете?
— Да тут посижу…
Марина взглянула на её посиневшие губы и решительно произнесла:
— Пойдёмте к нам.
Галина Ивановна встретила их ледяным взглядом.
— В мой дом кого попало приводить?! — взорвалась она. — Я полицию вызову!
Валентина Сергеевна попятилась.
— Я уйду…
— И что это за хлам? — свекровь с ненавистью уставилась на чашку и выбила её из рук пожилой женщины.
Чашка разлетелась на осколки. Валентина Сергеевна опустилась на колени и стала собирать черепки. Кира молча присела рядом и помогла.
— Это была мамина чашка… — прошептала старушка.
— Убирайтесь! — завизжала свекровь.
Тогда Денис выступил вперёд.
— Мама, остановись.
— Что?!
— Хватит. Я всю жизнь тебя оправдывал. А сейчас вижу — ты просто думаешь только о себе. Ты требуешь уважения, но сама никого не ценишь.
Он взглянул на мать твёрдо:
— Когда-нибудь и ты останешься одна. Только будет ли кто рядом?
Денис бережно забрал осколки и обратился к Валентине Сергеевне:
— Простите нас. Пойдёмте на кухню. Я приглашаю вас на чай.
Он увёл её, не глядя на мать.
Через несколько дней Марина, Денис и Кира перебрались в съёмную квартиру. С Галиной Ивановной они почти не поддерживают связь, а вот Валентину Сергеевну Марина и Кира продолжают навещать регулярно.