— Я не намерена ощущать себя посторонней в жилище собственного сына! — Людмила Сергеевна отставила вилку, и та звякнула о край тарелки так, будто в комнате щёлкнул капкан.
Я даже рта раскрыть не успела, как она продолжила:
— Мне требуется часть. Совсем немного… Ну хотя бы одна треть.
Я молча уставилась на неё. В голове мелькали какие-то странные мысли — что борщ явно пересолен, что на календаре уже осень и пора бы доставать тёплые куртки, что за окном серо и сыро…
Я смотрела на неё. Она — на меня.
«Любопытный поворот», — подумала я. — «Эта дама с перманентными кудрями и блестящими ногтями сейчас всерьёз требует треть моей жилплощади? Или у меня галлюцинации?»
К сожалению, нет.
Речь, если что, шла о моей квартире, купленной ещё до брака, где мы с мужем временно приютили Людмилу Сергеевну. Почему она вдруг решила, что находится «у сына дома», оставалось загадкой. То ли сработало убеждение «мужчина — главный», то ли просто ей так было удобнее считать.
— Людмила Сергеевна, — произнесла я, — вы заезжали к нам на пару недель. И это было уже четыре месяца назад.
Игорь отодвинул тарелку.
— Марина, мама не с потолка это взяла, — сказал он. — Ей нужна прописка. Хотя бы временная. Для врачей. Ты же знаешь, у неё скачет давление.
Давление у Людмилы Сергеевны и правда «скакало». Особенно когда нужно было мыть посуду или выносить пакеты с мусором. В такие моменты оно почему-то моментально поднималось до «критических значений». Свекровь укладывалась на диван и начинала тихо стенать.
— Кажется, мне совсем плохо… — еле слышно вздыхала она. — Игорёк, может, скорую?
Игорь хватался за телефон, но она тут же останавливала его фразой, что «вроде бы полегчало». Глядя на это представление, я уже не понимала — смеяться или рыдать.
Началось всё, как обычно, безобидно. Игорь позвонил с работы и сообщил как факт: мама приедет ненадолго — соседей затопили, идёт ремонт. Я согласилась.
Людмила Сергеевна заявилась с двумя дорожными сумками и цветком. Фикус она окрестила Степаном, в память о покойном супруге.
— Стёпа так любил этот цветок, — вздыхала она, водружая горшок на подоконник в нашей спальне.
Мы с Игорем перебрались в гостиную — «у мамы спина, ей нужен покой».
Первую неделю она активно хозяйничала, и кухня пропахла укропом и чем-то кислым. На второй неделе перешла к ревизии моей стирки:
— Это разве стирка? Так вещи портят.
Потом взялась за уборку:
— Пыль за шкафом — рассадник бактерий!
Ну и кулинарию заодно:
— Лавр кладут в самом конце, а не варят полчаса! Тебя вообще учили готовить?
И вот теперь я сижу напротив неё и слушаю рассуждения о «доле».
— Мы с Игорем всё уже обсудили, — продолжала она. — Я продала жильё в своём городе. И комнату от бабушки тоже. Так что…
Сначала я не поняла. Честно. Секунд пять просто смотрела на неё.
— Вы… что сделали? — уточнила я.
— Продала квартиру и комнату, — спокойно ответила она.
— Когда? Зачем? А ремонт? Там же авария…
Я запнулась и посмотрела на мужа.
— Месяц назад, — тихо сказал Игорь. — Цены выросли, мама решила не тянуть.
— Подождите… — я снова повернулась к свекрови. — Вы продали всё и даже не сочли нужным сказать мне?
Она поджала губы, глядя на меня с упрёком.
— А я обязана перед тобой отчитываться? — холодно спросила она. — Это моё имущество. Вернее, наше с сыном.
— Мы хотели купить маме квартиру здесь, — добавил Игорь, — но денег немного не хватает.
— Можно кредит оформить, — предложила она. — Под залог этой квартиры.
Меня накрыла истерическая смесь смеха и отчаяния.
— То есть вы хотите, чтобы я взяла кредит под залог моего жилья, чтобы купить квартиру вам?
— Ну да, — пожала плечами Людмила Сергеевна. — Или просто выдели мне долю. Я её продам и возьму себе нормальный вариант.
Я снова посмотрела на Игоря.
— Ты вообще понял, что сейчас прозвучало?
— Понял, — ответил он.
— И?
— Она хочет жить в этом городе. Что тут такого?
— Она хочет получить долю и продать её! — сказала я. — В квартиру заедут посторонние. Ты готов делить жильё с неизвестно кем?
— Ну… — замялся он.
— Вот именно.
Через несколько дней разговоры стихли. А потом Игорь сказал:
— Марин… ну оформи кредит. Мама съедет, и всё наладится.
— Нет.
— Подумай…
— А почему ты сам не берёшь кредит?
— У меня доходы не те… и история плохая.
— А мама почему не оформит?
— Ты что?! — вспылил он. — Она пенсионерка!
— Тогда пусть купит комнату.
— Да ты издеваешься?! Как она будет жить с чужими?!
— С нами живёт уже пятый месяц, — усмехнулась я. — И ничего. Освоилась. Даже на долю замахнулась.
Потом начался настоящий скандал.
— Неблагодарная! — кричала свекровь. — Я тебя в семью впустила!
— А вы бы сами отдали часть своей квартиры? — спрашивала я. — Или повесили на себя кредит?
Она посмотрела на меня с холодным разочарованием.
— Игорь мог найти женщину получше…
Фикус Степан молча «слушал» всё это из спальни.
— Это моя квартира, — устало сказала я. — И я никому ничего выделять не собираюсь.
Свекровь собрала вещи и уехала к какой-то родственнице. Игорь поехал с ней.
— Можешь не возвращаться, — сказала я напоследок.
Он попытался, но дверь для него уже была закрыта. Вскоре я подала на развод.
А потом завела кота — рыжего, нахального, который сразу оккупировал диван и ясно дал понять: своё он не отдаёт.
И правильно делает.