— Ребёнку ещё года нет, а ты уже суёшь ему сосиску?! И после этого ты называешь себя матерью?!
Валентина Петровна ворвалась на кухню, словно ураган, и выдернула тарелку прямо из-под носа у Артёма. Малыш мгновенно разразился плачем — громким, отчаянным, таким, каким умеют плакать только дети, у которых отняли что-то важное.
Я беззвучно сосчитала до десяти. Затем до двадцати. Потом осознала, что счёт здесь не спасёт.
— Это детская сосиска, Валентина Петровна, — спокойно произнесла я. — Специальная, без вредных добавок.
— Конечно-конечно! — скептически усмехнулась она. — В рекламе тебе что угодно наврут, лишь бы продать! А на деле везде одна химия!
Артём продолжал всхлипывать. Я подняла его на руки — он сразу затих.
— Не надо его при каждом писке хватать, — пробормотала свекровь.
— То есть лучше пусть надрывается? — холодно спросила я.
— Манипулятора выращиваешь… — тяжело вздохнула она.
— Валентина Петровна, ему десять месяцев! — не выдержала я. — Какие манипуляции?
— Ну-ну… — поджала губы она. — Потом не удивляйся, когда он тебе сцены в супермаркете закатывать станет.
Так всё и развернулось… Хотя началось гораздо раньше — в тот день, когда Игорь представил меня своей матери. Она смерила меня оценивающим взглядом и едва заметно скривилась. Я всё поняла без слов.
Я не подходила её сыну. Не та специальность — обычный лингвист, зарплата скромная. И происхождение не то: мама — преподавательница, отец — механик на предприятии. Мой город ей тоже не приглянулся — захолустный, мало кому известный.
Да и внешностью я, по её мнению, не соответствовала. У Игоря «благородные» черты, а я — рыжеватая, с россыпью веснушек, с тонкими губами и круглым носом. Валентина Петровна мечтала видеть рядом с сыном совсем другую женщину.
Стройную, с обеспеченной семьёй. А досталась я.
Первое время я избегала ссор и надеялась, что она со временем смирится.
Не смирилась.
После рождения Артёма всё обострилось. Свекровь перебралась к нам «помогать» и помогала так, что я едва выдерживала. Почти постоянно звучало:
— Ты его не так держишь.
— Ты его не так кормишь.
— Ты его не так укладываешь.
И за всем этим слышалось: ты сама неправильная.
— Игорь, поговори с мамой, — неоднократно просила я мужа.
Он кивал, но ничего не предпринимал. Он опасался матери — не хотел её расстраивать. Проще было закрыть глаза и позволить ей изводить меня.
Я терпела.
Пока к нам не явились представители опеки.
Две женщины в строгих костюмах осматривали квартиру, заглядывали в шкафы, проверяли постель ребёнка, спрашивали о бытовых условиях. Одна вдруг поинтересовалась:
— Вы часто оставляете малыша одного?
Меня будто обдало кипятком. Я ни разу не отходила от сына надолго.
— Простите, а кто сообщил такое? — уточнила я.
Они переглянулись и промолчали. Но мне стало всё ясно.
Проверка закончилась без замечаний. Когда они ушли, я решила действовать.
Валентина Петровна с воодушевлением готовила первый день рождения Артёма. Забронировала игровую комнату, заказала угощение, пригласила аниматоров.
Я соглашалась со всем. А потом спокойно позвонила в центр и отменила бронь — от её имени. Затем связалась с кейтерингом и артистами.
Гостей я пригласила в дом своей матери, заранее всё обсудив с ней. Свекрови ничего не сообщила.
Об отмене она узнала накануне праздника.
— Что ты натворила? — процедила она.
— Не понимаю, о чём вы, — невозмутимо ответила я.
— Ты всё сорвала!
— Разве? Вы же сами занимались организацией. Возможно, возникла путаница?
Она замолчала.
Праздник прошёл замечательно. Несколько детей, родители, Игорь, моя мама и домашний торт с клубникой. Артём смеялся, измазавшись кремом. Было тепло и спокойно.
Когда мы вернулись домой, нас встретила раздражённая свекровь.
— Где вы были?
— Гуляли, — ответила я.
— Не лги! Вы праздновали!
Малыш испугался и расплакался. Игорь растерянно переводил взгляд с неё на меня.
— Конечно, отмечали, — спокойно сказала я. — У сына сегодня день рождения.
— Я заказала центр! — вспыхнула она.
— Зачем? Мы же говорили, что будем на свежем воздухе. Правда, Игорь?
Он машинально кивнул.
Свекровь растерялась.
— Вам нужно отдохнуть, — мягко добавила я. — Вы в последнее время часто путаетесь.
— Я ничего не путаю…
— Конечно, нет. Просто устали.
Она замолчала и ушла в комнату.
Игорь посмотрел на меня:
— Алина, что происходит?
Я рассказала всё — и про жалобу, и про проверку.
— Я больше не позволю вмешиваться, — твёрдо сказала я. — Либо ты решишь этот вопрос, либо я сама.
В тот же вечер он серьёзно поговорил с матерью. Разговор получился тяжёлым, но он выдержал.
На следующий день обиженная Валентина Петровна собрала вещи и уехала.