Ключ в замке провернулся с неприятным визгом, который идеально совпадал с моим внутренним состоянием. Было семь тридцать вечера. Вторник. День, начавшийся с опрокинутого кофе на светлую рубашку, продолжившийся двухчасовым разносом за чужие промахи и завершившийся дорожным затором, где я провела последние сорок минут, мечтая лишь об одном — тишине.
Я протолкнула массивную дверь и вошла в прихожую. Вместо покоя меня накрыл гул телевизора. Шло очередное бесконечное шоу, где люди надрывались, выясняя, кто является отцом очередного ребёнка.
— Лена, это ты? — донёсся из кухни голос Валентины Сергеевны.
Я медленно вдохнула, досчитав до трёх. Не помогло. Раздражение клокотало внутри, как забытая на плите кастрюля.
— Я, Валентина Сергеевна, — откликнулась я, снимая промокшие от дождя сапоги.
Валентина Сергеевна жила у нас уже третий месяц. «Ненадолго» — пока в её квартире чинили трубы, затем меняли полы, а потом, казалось, просто ждали чуда. За это время я узнала о себе массу нового: что я неправильно отпариваю рубашки, что мой суп «чересчур яркий», и что моя работа иллюстратором — это «баловство», от которого нельзя устать.
В прихожую заглянул Сергей, мой муж. Он появился буквально следом за мной. Выглядел он не лучше — усталый, помятый. Он коснулся губами моей макушки и криво усмехнулся.
— Ничем не пахнет, — пробормотал он. — Значит, ужина нет.
— Я всё же надеялась на чудо, — ответила я так же тихо.
Мы прошли на кухню. Картина была знакомой: Валентина Сергеевна сидела за столом в моём любимом халате, перед ней стояла кружка с чаем и тарелка с печеньем. На столе — ни следа нормальной еды. В мойке — гора грязной посуды после её дневных перекусов.
Она оторвалась от планшета и внимательно осмотрела меня.
— Леночка, ты сегодня поздно. Выглядишь… уставшей, — она покачала головой. — Тебе бы витаминов. Лицо серое.
— Добрый вечер. Работы много, — ответила я, убирая продукты в холодильник.
Я открыла дверцу. Полки были забиты. В воскресенье я закупила всё на неделю: мясо, овощи, яйца, сыр. Всё, из чего за двадцать минут можно приготовить ужин.
Я закрыла холодильник и повернулась к ней, ожидая хотя бы намёка на приготовленную еду.
Валентина Сергеевна сделала глоток чая и задала тот самый вопрос:
— Ну так чем ты нас сегодня будешь кормить? Я целый день дома просидела, проголодалась. Всё ждала, когда ты вернёшься и займёшься ужином. Сергею нельзя на сухомятке.
На кухне стало тихо. Даже телевизор будто притих. Сергей замер у раковины.
Внутри у меня что-то щёлкнуло. Не злость — ясность. Три месяца молчания. Три месяца второй смены у плиты. Я посмотрела на женщину, которая весь день провела дома рядом с полным холодильником, и вдруг поняла — больше не буду.
Я поставила сумку на стул и улыбнулась — вежливо, слишком вежливо.
— Валентина Сергеевна, как хорошо, что вы спросили, — произнесла я бодро.
Она удивлённо моргнула.
— Сегодня у нас особенный вечер. Я подготовила уникальное кулинарное предложение.
Сергей медленно повернулся, вытирая руки.
— Правда? — заинтересовалась она. — Надеюсь, не доставка.
— Ни в коем случае. Только натуральное, — кивнула я. — Блюдо называется «Самостоятельное приготовление под соусом реальности».
— Это что, иностранное? — нахмурилась она.
— Почти. Рецепт простой: вы встаёте, открываете холодильник и готовите себе ужин. Потому что кухня «У Лены» сегодня закрыта — повар устал и ушёл восстанавливать нервную систему.
Она замерла с кружкой у губ и закашлялась, расплескав чай.
— Ты… ты как со мной разговариваешь?! — выдавила она. — Сергей, ты слышишь?!
Я посмотрела на мужа. Он молчал. Потом посмотрел на раковину, на холодильник, снова на меня.
И вдруг он захлопал.
— Браво, — сказал он спокойно. — Лучше и не скажешь.
…Валентина Сергеевна перестала кашлять и уставилась на сына так, будто он только что публично отрёкся от неё.
— Сергей! — её голос сорвался на визг. — Ты что, с ума сошёл?! Она же меня унижает! Я мать! Я гостья!
Сергей медленно положил полотенце на край раковины и выпрямился. Впервые за долгое время он выглядел не усталым мальчиком, который мечется между двух огней, а взрослым человеком, которому надоело тушить пожары чужими руками.
— Мам, — сказал он тихо, но в этой тишине слышалась сталь. — Ты живёшь у нас третий месяц. Ты не гостья. Ты… проживаешь здесь. Лена работает столько же, сколько я. Холодильник полный. А ты сидишь весь день и ждёшь, что она придёт и начнёт тебе прислуживать. Почему?
— Я… я плохо себя чувствовала! Давление! — Валентина Сергеевна мгновенно сменила тон на страдальческий, прижимая ладонь к груди — чуть мимо сердца, как всегда.
— Давление не мешало тебе доесть печенье и оставить гору посуды, — сухо отрезал Сергей. — Лена, иди отдохни. Я закажу нам что-нибудь поесть. А мама… если голодная — приготовит себе сама.
Я стояла, будто прибитая к полу. От неожиданной поддержки в груди разлилось странное тепло, и на секунду мне захотелось расплакаться — не от обиды, а от облегчения.
Валентина Сергеевна открыла рот, но из него не вылетело ничего, кроме шипения.
— Спасибо, — выдохнула я Сергею.
— Иди, — коротко сказал он, будто боялся передумать.
Я повернулась и направилась в коридор, чувствуя спиной её взгляд — тяжёлый, как мокрое пальто. Но на пороге кухни меня остановил звук: скрип стула.
Валентина Сергеевна встала.
— Ну хорошо, — произнесла она ледяным тоном, от которого у меня по коже побежали мурашки. — Доставка, значит. Самостоятельно, значит. Отлично.
Её голос изменился. Каприз исчез. Осталась жёсткая, уверенная интонация человека, который решил не отступать, а бить в ответ.
— Думаете, я тут три месяца просто так сижу и телевизор слушаю? — она усмехнулась, и от этой усмешки воздух будто стал гуще. — Я наблюдала. И кое-что увидела.
Сергей медленно повернул голову.
— Мам, не начинай, — устало сказал он.
— А я и не начинаю. Я заканчиваю, — отчеканила она. — Сегодня днём, пока вы оба «работали», я нашла в почтовом ящике письмо. Интересное.
У меня похолодели пальцы. Внутри будто щёлкнул второй выключатель — уже не ясность, а тревога.
— Какое письмо? — голос Сергея напрягся.
— Да пустяки, — в её словах звенело торжество. — Уведомление из банка. На имя Лены. О просрочке по кредиту. Большому такому кредиту, Серёженька. Полтора миллиона рублей. Ты, судя по лицу, не в курсе?
В коридоре воздух стал вязким, как кисель. Я сделала шаг назад и упёрлась плечом в стену.
Сергей посмотрел на меня так, словно вдруг увидел незнакомку.
— Полтора миллиона?.. — выдавил он. — Лена… это правда?
Валентина Сергеевна победно сложила руки на груди. Она уже не казалась «бедной женщиной», которую обидели. Она была игроком, который выложил козырь и ждал, как рухнет стол.
Я медленно вдохнула. Отступать было некуда.
— Да, Серёжа, — сказала я ровно. — Это правда. У меня есть кредит.
— Но… на что? — он схватился за виски. — Машина? Золото? Ты… ты что-то скрывала?
— А вот это самое интересное! — влезла Валентина Сергеевна, почти мурлыча. — Я давно чувствовала, что тут нечисто. Помнишь, как у меня ложечка пропала?..
— Замолчите, — сказала я резко.
Она дёрнулась и на мгновение действительно замолчала.
Я подошла к Сергею и взяла его руки. Они были холодными, как у человека, которого только что выдернули из сна в ледяную воду.
— Серёж, вспомни весну 2021 года, — тихо сказала я. — Ты тогда пытался запускать бизнес… с Артёмом.
Он нахмурился.
— Ну… да. Мы тогда… прогорели. Были долги. Но я же всё закрыл. Я сказал, что нашёл подработку и продал дедов гараж…
Я медленно покачала головой.
— Ты не продавал гараж. Документы до сих пор лежат в синей папке. И подработка была копейки. Те люди, которым ты был должен… они не стали бы ждать. Они приходили к нам. Ко мне.
Сергей побледнел.
— Что?..
— Они угрожали, Серёжа, — продолжила я, не повышая голоса. — Сказали: если денег не будет через неделю — они поедут к твоей матери. Ты тогда ходил чёрный, боялся признаться ей, что всё провалилось. Ты повторял: «Она не переживёт».
Валентина Сергеевна перестала улыбаться.
— Я взяла кредит, — сказала я. — Срочный. Под бешеные проценты. Чтобы закрыть твои долги. Я платила три года. Молча. Сама. Чтобы ты мог дышать спокойно — и чтобы Валентина Сергеевна продолжала жить в своей сказке, где её сын всегда идеальный.
Тишина снова повисла в комнате — но теперь она была не звенящей, а тяжёлой, глухой.
Сергей опустился на диван, будто ему резко убрали опору.
— Лена… почему ты мне не сказала?..
— Потому что любила тебя, — голос у меня дрогнул, но я удержала его. — И потому что берегла её сердце.
— А коллега? — вдруг тонко пискнула Валентина Сергеевна, цепляясь за последнее. — Тот, на машине! В прошлый вторник!
Я устало провела ладонью по лбу.
— Это Денис Алексеевич, специалист по реструктуризации. Я консультировалась, как не уйти в просрочку окончательно, когда нам урезали зарплату. И ещё — потому что последние три месяца наши расходы на еду выросли в разы.
Я посмотрела на Валентину Сергеевну так, что она невольно сглотнула.
Сергей сидел, закрыв лицо руками, и не шевелился.
— Мам… — произнёс он наконец. Голос стал чужим. — Ты знала, что Лена взяла кредит, чтобы закрыть мои долги?
Валентина Сергеевна замерла.
— Я… я… — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла рваной. — Ну, так это же… семья. Все помогают всем.
— Помогают, — кивнула я. — Только почему-то помощь всегда в одну сторону.
Я сделала шаг вперёд.
— Раз уж мы говорим начистоту, Валентина Сергеевна… давайте поговорим о вашей квартире.
Её зрачки сузились.
— А что с моей квартирой? — холодно спросила она.
Я достала телефон.
— Вы говорили, что там ремонт. Трубы, полы, проводка. А ещё на прошлой неделе вы попросили у Сергея десять тысяч «на лекарства», хотя таблетки я покупаю вам сама. И я решила… уточнить.
— Не смей! — взвизгнула она, вскакивая. — Не лезь в мои дела!
— Я уже полезла, — спокойно сказала я. — Я позвонила вашему мастеру. Он сказал, что они закончили объект два с половиной месяца назад.
Сергей медленно поднял голову.
— Мам?..
— Он врёт! — резко сказала она, но голос дрогнул.
— Тогда я проверила другое, — я повернула экран к Сергею. — У моей знакомой риелтора есть доступ к базе объявлений.
На экране было объявление: «Сдаётся уютная двухкомнатная квартира…»
Сергей взял телефон дрожащими руками и начал листать фото. Бежевые обои. Стенка. Ковёр.
— Ты сдаёшь квартиру?.. — спросил он очень тихо.
И на этом месте её лицо изменилось окончательно: не оправдания, не слёзы — расчёт.
— Да, сдаю! — выпалила она. — И что?! Мне нужна прибавка! Я хочу жить нормально! Санаторий, зубы, отдых! Вы мне что даёте? Только кормёжку!
— Ты живёшь у нас три месяца, — медленно проговорил Сергей. — Получаешь деньги за аренду. Берёшь у меня «на лекарства». Ешь нашу еду. А Лена выплачивает кредит за мои долги.
Валентина Сергеевна дёрнула плечом.
— Это её выбор.
Сергей поднялся.
— Вон.
— Что?..
— Собирай вещи, — повторил он ровно. — Через час тебя здесь быть не должно.
…
— Ты выгоняешь мать? — Валентина Сергеевна схватилась за грудь уже без всякой театральности. — На ночь глядя?!
— Я вызываю такси, — сказал Сергей. — Или скорую. Выбирай. Но здесь ты больше не остаёшься.
Она ещё пыталась кричать, обвинять, проклинать. Говорила, что я его «окрутила», что он «сломался», что «так с матерями не поступают». Но слова уже не имели веса. Они падали на пол, как пустые коробки.
Чемодан нашёлся быстро. Валентина Сергеевна швыряла в него вещи с остервенением, демонстративно уронила мою любимую кружку — она разлетелась на осколки, и этот звук почему-то стал для меня точкой. Не драматической, а финальной.
Через сорок минут дверь захлопнулась.
Наступила тишина. Настоящая. Та, о которой я мечтала в пробке.
Сергей стоял посреди прихожей, среди разбросанных вещей, и выглядел так, будто его вынули из-под пресса.
— Лена… — сказал он хрипло. — Прости меня. Я был слепым идиотом.
Я уже хотела подойти к нему, но в кармане халата завибрировал телефон. Сообщение. Номер незнакомый.
«Елена Сергеевна? Это Артём, бывший партнёр Сергея. Нам нужно поговорить. Есть вещи, которые вы должны знать о его бизнесе. И о том, куда на самом деле ушли деньги».
Я подняла глаза на мужа.
— Что там? — спросил он настороженно.
— Спам, — сказала я и убрала телефон.
Я солгала. Впервые — осознанно.
Ночь прошла без сна.
Утром Сергей был почти идеальным. Подгоревшие тосты, слишком крепкий кофе, вымытая посуда. Он говорил мало, но смотрел так, будто боялся, что я исчезну, если он отвернётся.
— Я задержусь сегодня, — сказала я, собираясь. — Нужно решить вопросы… финансовые.
Он кивнул.
— Я найду вторую работу. Всё исправлю. Клянусь.
Я улыбнулась. Той самой ровной улыбкой, за которой уже ничего не было понятно.
Встреча с Артёмом состоялась днём. Он не тянул время — просто выложил на стол папку.
— Деньги ушли не на бизнес, — сказал он. — И не на любовницу.
Он ткнул пальцем в распечатку.
Получатель: Валентина П.
Я поняла всё мгновенно.
Квартира. Онлайн-инвестиции. Коллекторы. Страх. Сын как кошелёк.
Домой я ехала спокойно. Слишком спокойно.
Сергей был в спальне — рылся в шкафу, искал какие-то бумаги.
— Ты всё знаешь, — сказал он, не поднимая глаз, когда я назвала имя Артёма.
— Знаю, — ответила я. — И знаешь, что самое страшное? Не то, что ты соврал. А то, что ты пожертвовал всем — бизнесом, мной, собой — ради человека, который потом сел за наш стол и спросил, чем его будут кормить.
Он сел на пол. Просто сел. Без слов.
— Я больше так не могу, — сказала я. — Но если ты готов наконец поставить точку — я останусь.
Он поднял голову. Долго смотрел. Потом взял телефон.
— Мама, — сказал он в трубку. — Квартира переоформляется на меня. Завтра. Или я иду в полицию. Выбирай.
Она выбрала.
Год спустя.
Пятничный вечер. Тишина. Запах запечённой рыбы.
Сергей накрывал на стол, улыбаясь — спокойно, без напряжения. Мы выплатили кредит досрочно. Бизнес он начал заново — осторожно, без авантюр. Его мать жила в своей квартире. Мы не общались.
Иногда я видела её издалека — у окна.
На телефон пришло сообщение с незнакомого номера:
«Сынок, поздравь меня. У меня хлеб закончился…»
Я заблокировала номер.
— За нас? — спросил Сергей, поднимая бокал.
— За нас, — ответила я.
И впервые за долгое время вкус ужина был просто вкусом еды.
Без горечи.
Без долга.
Без страха.