— Катенька, ну почему ты сопротивляешься?! — голос тёщи дрожал, глаза блестели от слёз. — Я ведь не ради себя стараюсь! Я о вас думаю! Вам будет удобнее в просторной квартире! Дети появятся, я помогать стану.
— Мам, Катя права, стоит всё обдумать, — Игорь топтался у окна, избегая смотреть на меня.
— Что тут обдумывать?! — женщина всхлипнула и прижала руку к груди. — Ой, опять схватило… Мне бы таблетку.
Я автоматически достала из её сумки упаковку лекарств и протянула. Этот спектакль повторялся уже не в первый раз за последние недели.
Ещё десять минут назад всё было спокойно: обычный вечер, я вернулась с работы, переоделась, поставила чайник. Игорь должен был скоро прийти. Я даже купила его любимый пирог с вишней.
И вдруг раздался звонок. На пороге стояла тёща — Галина Сергеевна — и с первых слов снова заговорила про квартиру.
Всё началось месяц назад. Она внезапно решила, что нам нужно жить вместе. Якобы ей одной тяжело в трёшке, а мы вдвоём ютимся в однокомнатной. Предлагалось продать мою квартиру — ту самую, что досталась мне от бабушки ещё до свадьбы, в хорошем районе, с ремонтом — и её жильё на окраине, чтобы купить одну большую на всех.
Сначала я пыталась мягко объяснить: мол, мы с Игорем всего два года женаты, нам и так комфортно, да и ей удобнее отдельно — привычки, уклад.
Но разговоры не помогали. Она начинала плакать, упрекать, что я её не принимаю, что она старается ради нас, что ей страшно одной.
Тогда Игорь поддержал меня, сказал, что ещё рано обсуждать переезд. Но это было тогда.
Потом началось другое. Тёща «сдала» по здоровью: то давление, то сердце, то головокружения. Игорь стал ездить к ней всё чаще, потом начал оставаться ночевать.
А она при этом заметно оживилась.
— Игорёк у меня теперь ночует, потому что мне тяжело одной. А жили бы вместе — не было бы таких проблем!
Я посмотрела на мужа — он отвёл взгляд.
— Галина Сергеевна, мне моя квартира дорога, — сказала я. — Я там выросла. Для меня это не просто стены. И потом — это моя собственность. Единственное, что у меня есть.
— Вот как! — она резко вскочила, забыв про «сердце». — Значит, ты с моим сыном делиться не собираешься? Тебе твоя квартирка важнее семьи?
— Мам, не нужно так… — неуверенно пробормотал Игорь.
— А как нужно?! — вспыхнула она. — Я тебя одна растила! Всё для тебя делала! А теперь ты меня бросаешь?
Она расплакалась, Игорь бросился её успокаивать. Я смотрела на это и вдруг всё поняла.
— А новую квартиру на кого оформим? — спокойно спросила я.
Она сразу перестала плакать и посмотрела на меня настороженно.
— Ну… на меня, конечно. Я старше. Потом вам перейдёт.
— То есть я продаю своё жильё и остаюсь ни с чем? — уточнила я.
— Как это ни с чем?! — возмутилась она. — Ты получишь большую квартиру, где мы будем жить вместе!
— Которая будет записана на вас, — добавила я.
— Катя, ну перестань, — Игорь покачал головой. — Мама ведь своя.
— Своя, — согласилась я. — Только квартира будет её, а не наша.
Она снова схватилась за грудь, но я уже не реагировала.
На следующий день ко мне зашла Оля — сестра Игоря. Ей нужен был рецепт моего торта для дочкиного дня рождения. Мы разговорились, и вдруг она спросила:
— Мама сказала, вы квартиру продаёте. Это правда?
— Кто продаёт? — удивилась я.
— Ну вы… твою и мамину, чтобы купить одну большую.
— Впервые слышу, — ответила я.
Оля смутилась.
— Мама говорила, что деньги от её квартиры мне отдаст… на обучение Даши. А вы будете жить в новой.
У меня внутри всё похолодело.
— Подожди, — остановила я её. — То есть она продаёт свою квартиру, отдаёт деньги тебе, а жить собирается в квартире, купленной на мои?
— Ну… примерно так… — неуверенно сказала она. — Но она же тоже участвует…
— Но деньги тебе отдаёт!
— Не все… только часть… — пробормотала Оля.
Я проводила её и села обдумывать. Всё оказалось до смешного просто: её квартира продаётся — деньги уходят дочери. Моя продаётся — на них покупается новая. Оформляется на тёщу. И мы все живём в жилье, купленном за мой счёт, но принадлежащем ей.
Идеальная схема.
Игорь вернулся поздно, пахло ужином у матери.
— Опять у неё ел? — спросила я.
— Она же одна… — ответил он.
— Нам нужно поговорить.
Я пересказала разговор. Сначала он отрицал, потом признался: да, он знал, что мать хочет помочь сестре.
— Но это семья! Мы должны поддерживать друг друга!
— То есть я должна лишиться своей квартиры, чтобы помочь твоей сестре? — уточнила я.
— Ты же получишь жильё!
— Комнату у твоей матери, — поправила я. — Это не одно и то же.
— Ты преувеличиваешь…
— Скажи честно, — перебила я. — Это справедливо? Я отдаю всё, а получаю обещание на будущее?
Он промолчал. Потом встал:
— Я поеду к маме. Ей плохо.
— Поезжай.
Он ушёл.
Утром я проснулась одна. Позвонила ему:
— Если ты сегодня не вернёшься, я пойму, что ты выбрал. Тогда нам лучше пожить отдельно.
— Какие ещё манипуляции? — раздражённо ответил он. — Маме действительно плохо!
— Тогда оставайся с ней. А я поживу одна.
Он не пришёл ни в тот вечер, ни на следующий. Тёща звонила, обвиняла, плакала. Я игнорировала.
На четвёртый день позвонила Оля:
— Катя, что происходит? Вы разводитесь?
— Нет. Мы думаем.
— Из-за квартиры?
— Из-за честности.
Она помолчала.
— Мама не больна… Просто хочет, чтобы Игорь был рядом.
— Я это поняла.
— И… может, я откажусь от денег?
— Дело не в них, Оля. А в том, что она хочет получить жильё за мой счёт.
Через неделю снова был вечер, чай и пирог — уже по привычке. Раздался звонок.
На пороге стоял Игорь — усталый, небритый.
— Можно войти?
— Это твой дом.
Он сел за стол.
— Прости. Мама призналась… Она здорова. И я понял, что всё это неправильно.
— И что дальше?
— Если ты простишь, я больше не буду у неё ночевать. И забудем про квартиру. Останемся здесь.
Я налила чай, поставила перед ним тарелку.
— Я тебя люблю. Но моя квартира останется моей. Если тебя это устраивает — оставайся.
Он кивнул:
— Устраивает.
Тёща со временем смирилась. Через месяц даже зашла в гости. Мы пили чай, ели пирог — и больше эту тему никто не поднимал.