— Переведи маме тридцать тысяч до пятницы, ей на лекарства не хватает.
Игорь даже не отвёл взгляд от экрана. Произнёс это тем же тоном, каким обычно просит передать хлеб.
Я поставила перед ним тарелку с ужином и опустилась на стул напротив.
— Тридцать тысяч на лекарства?
— Ну да. У неё давление скачет, ты же знаешь. Таблетки дорогие.
Я знала. За три года замужества я выучила все «болезни» Веры Сергеевны. Давление поднималось всякий раз, когда требовались деньги. Колени «ломило» ровно до тех пор, пока мы не уезжали. Сердце «барахлило» исключительно по телефону.
— Игорь, в прошлом месяце мы отправляли двадцать.
— И что? Пенсия маленькая, цены растут.
— А позапрошлом — пятнадцать. До этого — восемнадцать.
— Ты что, ведёшь учёт? — он наконец поднял глаза. — Это моя мать.
Я ничего не ответила. Да, веду. Привычка по работе — цифры складываются сами, без усилий.
Из детской донёсся шум — Лера что-то уронила. Потом затихла, затем послышался топот.
— Мам, я случайно!
Я поднялась разбираться. Разговор снова повис в воздухе.
Мы с Игорем познакомились четыре года назад. Он пришёл к нам в отдел согласовывать смету — высокий, уверенный, с ямочками при улыбке. Через полгода расписались. Ещё через полгода появилась Лера. А потом стало ясно — я вышла замуж не только за мужчину, но и за его мать.
Вера Сергеевна жила неподалёку, получала тридцать две тысячи пенсии и каждый месяц жаловалась на бедность. Сначала Игорь отправлял ей десять тысяч. Потом пятнадцать. Теперь уже двадцать и больше.
Я подсчитывала. За два года из нашего бюджета ушло почти четыреста тысяч. Отпуск, который мы откладывали. Ремонт, который так и не начался. Новая кровать для Леры.
Всё ушло на «лечение» и «счета».
В тот день Игорь уехал помогать матери. Лера спала, я убиралась и случайно наткнулась на его планшет. Экран загорелся — сообщение.
Я не собиралась смотреть. Правда. Но увидела фото — и не смогла отвернуться.
На снимке была Вера Сергеевна. В новом бежевом пуховике с мехом. Такие стоят от сорока тысяч. За её спиной — ювелирный магазин. Под фото: «Сынок, присмотрела серьги к юбилею. Скинь ещё 30, пенсии не хватает».
Я увеличила изображение. Новая вещь — бирка ещё висит. Маникюр свежий. Цепочка на шее, которой раньше не было.
Это не выглядело как человек, у которого нет денег на лекарства.
Я села и просто уставилась в стену.
Четыреста тысяч. За два года.
Вечером я ничего не сказала.
А в понедельник открыла банковское приложение, выгрузила переводы и составила таблицу.
Дата. Сумма. Причина. Реальность.
И реальность брала информацию из её же соцсетей.
Январь — «лекарства», фото: новые сапоги.
Март — «коммуналка», фото: ресторан.
Июнь — «кондиционер», фото: Сочи.
Август — «давление», фото: салон красоты.
И так дальше.
Итого: 120 000.
Цифры не совпадали.
В среду Игорь снова заговорил:
— Мама спрашивает про перевод.
— На серьги?
Он замер.
— Какие серьги?
— Те, что она выбрала.
Он напрягся.
— Она шутила.
— С фотографией из ювелирного?
Он побледнел.
— Ты читала переписку?
— Я увидела правду.
Он вспылил. Ушёл на балкон. Хлопнул дверью.
В субботу был юбилей. Шестьдесят пять лет.
Мы пришли с подарком. Вера Сергеевна встретила нас в новом платье и в тех самых серьгах.
За столом она разливалась:
— Хорошо, что сын помогает, а то бы пропала.
А потом повернулась ко мне:
— Марина у нас хозяйственная… но жадная. Копейку бережёт. Игорю тяжело с ней.
Гости засмеялись.
И вот тогда внутри меня что-то оборвалось.
— Вера Сергеевна.
Тишина.
— Сколько стоят серьги?
Она растерялась.
— Это подарок…
— А пуховик?
Руки дрожали, но я достала лист.
— Вот сумма. Почти четыреста тысяч за два года. «На лекарства».
Я выложила таблицу.
— А вот цены на лекарства. И ваши фотографии.
Вера Сергеевна побледнела.
— Мне плохо! Давление!
— При давлении не пьют вино, — ответила я.
Игорь вскочил:
— Ты что делаешь?!
— Говорю правду!
Гости переглядывались.
— Это ложь! — закричала она.
Но Игорь уже смотрел на цифры.
— Мам… это правда?
Она запуталась.
— Я заслужила! Я всю жизнь работала!
— За наш счёт, — сказала я.
И вдруг она сломалась:
— Я одна… Мне страшно…
Но через секунду снова стала прежней:
— Это ты настроила сына!
Гости начали расходиться.
Через полчаса остались только мы.
— Ты испортила праздник, — сказала она.
— Я показала факты.
Игорь тихо произнёс:
— Марина права.
Это было начало.
Переводы прекратились.
Она звонила, плакала, давила. Но деньги больше не уходили.
Однажды приехала сама — тихая, с пирожками.
— Я не злая… просто одна, — сказала она.
Я не ответила.
Позже Игорь вернулся в спальню.
— Ты была права, — сказал он. — Не во всём. Но в главном.
Мы обнялись.
Летом мы поехали в отпуск.
Лера играла в песке, Игорь учил её плавать, а я лежала и по привычке считала.
И впервые за долгое время цифры сошлись.