Телефон завибрировал около трёх часов дня. Марина находилась у зеркала в гостиной и настраивалась на тренировку, которая стартовала через десять минут. Заметив номер дочери, отдыхавшей на летних каникулах у бабушки, она немедленно ответила.
— Мам! — почти выкрикнула в трубку Оля.
Марина ощутила внезапный холодок внутри.
— Что произошло? — уточнила она.
— Забери меня отсюда! — настойчиво произнесла дочь.
Марина опустилась на стул.
— Оля, объясни, что случилось?
— Она… Бабушка заявила, что ты за меня не рассчиталась. При Лизе и Саше! — в трубке послышались рыдания. — Она сказала, что мороженое получат только они, потому что их родители уважают старших. А мне — когда мои родители научатся вести себя правильно!
— Выезжаю.
Марина отменила занятие и отправила супругу сообщение: «Еду за Олей. Твоя мама уже перешла все границы».
Не дожидаясь ответа, она завела машину и поехала к свекрови. В мыслях вертелось одно слово — мороженое…
С Валентиной Петровной они встретились двенадцать лет назад. Марина сразу ощутила неприязнь будущей свекрови, но понадеялась, что со временем всё образуется.
Однако ничего не изменилось.
— Марина у нас спортсменка, — любила повторять Валентина Петровна, — всё носится, скачет. А на кухню, конечно, времени нет.
Это было неправдой — Марина регулярно занималась домом.
Как бы она ни старалась, свекровь неизменно находила повод для укола: то хозяйством пренебрегает, то о муже заботится недостаточно, то дочь «совсем распустила». Со временем холод распространился и на Олю.
В отличие от других внуков, Олю она называла то «полненькой», то «неряшливой», то «безрукой».
— Мама просто волнуется, — уверял Дмитрий, когда Марина пыталась обсудить ситуацию. — Конечно, она любит Олю! А ты… Ты всё воспринимаешь слишком остро.
«Слишком остро» — его излюбленное выражение. Марина слышала его так часто, что почти смирилась.
Марина давно разгадала манеру свекрови. При людях Валентина Петровна обнимала Олю и ласково называла «моя ласточка», а наедине произносила:
— Лизочка в твоём возрасте уже вышивала, а ты? В свои десять даже пуговицу пришить не способна.
И это был лишь один пример.
На дни рождения Лиза и Саша, дети сестры Дмитрия, получали конверты с купюрами и дорогие подарки, а Оле вручали одежду «на вырост».
Марина изначально возражала против поездки дочери к бабушке. Но Дмитрий настоял.
— Лето же, мама живёт за городом, — убеждал он. — Лес, речка… Понимаю, вы не ладите, но ребёнок-то при чём?
— Вот именно, — ответила Марина, — ребёнок-то при чём?
— Что ты хочешь сказать?
— То, что твоя мама Олю не принимает.
— Не придумывай, — поморщился Дмитрий. — Она одинаково относится ко всем.
Конечно…
Дом свекрови был просторный, двухэтажный. Оля ожидала мать на крыльце с рюкзаком.
Марина вышла из машины, прижала дочь к себе и почувствовала, как та крепко стиснула её руку.
— Поедем? — с надеждой спросила девочка.
— Подожди.
Марина достала телефон, включила запись и спрятала аппарат в карман экраном вниз. Через минуту на крыльце появилась Валентина Петровна.
— Наконец-то приехала… — усмехнулась она. — Могла бы предупредить. Я как раз тесто замешивала, а тут — сюрприз.
— Оля рассказала, что вы не дали ей мороженое при других детях, — спокойно произнесла Марина.
— Боже мой… — вздохнула свекровь. — Из-за этого паника? Девочка всё перепутала, а ты уже примчалась?
Она пристально посмотрела на Марину.
— Я люблю всех внуков одинаково. Просто Оля замкнутая. Сидит в углу, молчит. Вся в тебя — копит-копит, а потом вспыхивает.
— Вы сказали, что мы за неё не заплатили, — продолжила Марина.
— А вы перевели деньги? — прищурилась Валентина Петровна. — Я неделю кормила троих детей. Свет, вода, продукты, моё время. Ирина сразу перечислила, а от вас — тишина. Я живу на пенсию. Мороженое тоже стоит денег!
Ириной звали сестру Дмитрия.
— Вы не предупреждали, что нужно платить, — заметила Марина.
— А это нужно озвучивать? — раздражённо бросила свекровь.
Марина глубоко вдохнула.
— Сколько?
Свекровь назвала сумму.
— За что именно? — уточнила Марина.
— Питание — раз. Электричество — два. Вода — три. Стирка — четыре. И износ постели.
— Износ постели?
— Матрас ведь не вечный.
Марина проверила запись.
— Я ничего платить не стану. Оля, садись в машину.
— Вот как? — вспыхнула Валентина Петровна. — А разбитая ваза? Семейная реликвия!
— Я её не трогала! — возразила Оля.
— Конечно…
— В машину, — повторила Марина.
Когда они уехали, свекровь крикнула вслед:
— Я сообщу Дмитрию, как ты себя ведёшь!
— Сообщайте.
Дмитрий встретил их дома с каменным лицом.
— Мама утверждает, что ты её оскорбила, — произнёс он.
— А то, что она унизила Олю перед детьми и выставила нам счёт? — ответила Марина. — Даже амортизацию матраса включила.
— Что включила? — переспросил Дмитрий.
Марина включила запись. Он выслушал всё до конца.
— Теперь ясно? Или я опять всё драматизирую? — спросила она.
Дмитрий долго молчал.
— Я… переговорю с ней.
Марина только пожала плечами.
— Как хочешь. Но Оля туда больше не поедет.
Дмитрий действительно связался с матерью и дал прослушать запись. Услышав собственные слова, Валентина Петровна прекратила разговор и сбросила вызов. Позже она написала: «Значит, ты выбрал их. Живи с этим».
Дмитрий всё ещё осмысливает произошедшее. А Марина… Она надеется, что встречи со свекровью не будет ещё очень долго.