— Перепишем квартиру на маму! — твёрдо произнёс супруг.
И сразу же, будто опасаясь моих протестов, прибавил:
— Так спокойнее.
Он сказал это между прочим, помешивая чай. Ложка тихо стукнула о фарфор так обыденно, словно он упомянул прогноз на завтра.
Я не сразу сообразила, о чём речь. Я стояла у окна, наблюдала, как декабрьский ветер таскает по двору пустую упаковку, и размышляла о том, что нужно купить тёплые ботинки. Те тёмно-бордовые, которые я недавно приметила в витрине нового бутика в центре.
— Ты меня слушаешь? — поинтересовался Андрей.
Я растерянно взглянула на него.
— Извини, я отвлеклась. Ты что-то о жилье говорил?
— Да не что-то, — поморщился Андрей, — я сказал, что квартиру стоит оформить на маму.
— На чью маму и какое жильё? — уточнила я. — Это?
— Нет же! Твою однокомнатную надо переписать на маму. На мою, разумеется.
— Зачем на твою?
— Так будет разумнее, — уверенно ответил он. — У моей матери пенсия стабильная, в отличие от твоей ситуации. Всё надёжно…
Он продолжал рассуждать о процентах, кредитах и рисках, а я смотрела на его губы и думала о том, что это моё жильё. Моя уютная однушка на окраине, доставшаяся мне от бабушки Лидии. Там с детства лежал скрипучий паркет и висели обои в мелкий небесный цветочек, которые я за пять лет после её смерти так и не обновила…
Добрачная квартира. Только моя. Об этом я и заявила мужу.
Он мгновенно напрягся.
— Опять начинается! — всплеснул руками Андрей. — Марина, я ведь стараюсь для нас, а ты сразу «моё-твоё»… Просто выслушай!
И он снова, по кругу, принялся убеждать меня.
— Хорошо, Андрюш, я подумаю, — сказала я. — Давай обсудим позже.
Он недовольно буркнул, и разговор стих.
Через несколько дней Андрей снова поднял эту тему.
— Я не вижу в этом смысла, — спокойно ответила я.
— А я вижу! — резко возразил он. — Ты же понимаешь, какие времена. Наша квартира в ипотеке. Если мы лишимся работы и перестанем платить, твоя однушка может пострадать. А если она будет оформлена на маму, её не тронут. Понимаешь?
— Понимаю, — кивнула я. — Но переписывать её на твою мать я не стану.
Он скривился.
— Почему? Ты не доверяешь моей матери?
— Доверяю, но…
— Всё ясно.
Андрей махнул рукой и покинул кухню. А я осталась сидеть и размышлять.
Не в недоверии дело. Просто я не хотела, чтобы моё становилось чужим.
А вскоре появилась сама Галина Петровна.
— Мариночка! — начала она наставительным голосом. — Что это ты вытворяешь?
— А что именно? — спокойно спросила я.
— Ты разумная женщина. Ты должна понимать, что в нашей ситуации…
— В какой именно нашей? — перебила я.
Свекровь выпрямилась. Её светлые глаза сузились.
— Андрей мне всё рассказал. Ты упрямишься без причины. Он всё тебе разъяснил, а ты упёрлась.
Она перевела дыхание.
— Я скажу прямо. Ты хочешь оставить моего сына без крыши над головой!
Я удивлённо смотрела на неё, а она продолжала:
— Ты хитришь, просчитываешь выгоду… Зачем?
Я не удержалась и рассмеялась. Слова звучали так нелепо, что иначе реагировать было невозможно. Я ведь собиралась продать бабушкину квартиру, чтобы мы могли купить просторнее жильё. И после этого я расчётливая?
— Галина Петровна, послушайте…
— Нет, это ты послушай! — резко оборвала она. — У тебя месяц. За это время ты оформляешь документы!
Я молчала.
— Подумай, что для тебя важнее — квадратные метры или семья. Андрей пока поживёт у меня.
И она ушла.
В тот же вечер Андрей сложил вещи. Без слов. Уже у двери бросил:
— Позвони, когда одумаешься.
Дверь захлопнулась.
Первую неделю я рыдала. Потом злилась. Потом просто сидела у окна и наблюдала за прохожими.
А потом решила поехать в бабушкину квартиру.
Она встретила меня знакомым скрипом паркета. Поблекшие голубые цветочки на стенах казались почти белыми, но всё равно родными.
Я присела на диван и поняла — не смогу. Не смогу отдать это кому-то.
— Я подумала, — сказала я вслух.
Через три недели Андрей позвонил сам.
— Ты определилась? — устало спросил он.
— Да. Я никому её не передам.
Пауза.
— Марина…
— Подожди. После развода наша ипотечная квартира останется тебе. А если хочешь новую — заработай сам. Найди подработку, начни бизнес, продай машину. Делай что угодно. Но бабушкину квартиру я не отдам. Ни твоей матери, ни тебе.
Он прервал разговор.
Через час позвонила Галина Петровна.
— Значит, развод?
— Да.
— И почему?
— Вы сказали выбрать. Я выбрала.
Мы развелись. Я переехала в бабушкину квартиру.
Обои я так и не сменила. Может, позже. А может, и нет.
Она моя. И этого достаточно.