— Мам, а папа сегодня вернётся домой? — спросил мальчик с надеждой в голосе.
Елена слегка сжала его пальчики, стараясь сохранить спокойствие.
— Посмотрим, солнышко. У него сейчас важный проект на работе.
— Опять проект? — Тимур вздохнул. — Он же обещал взять меня на рыбалку. Помнишь? Говорил, что в выходные точно поедем. А потом ещё раз повторил. И даже удочки собрал…
Елена молчала. Удочки её муж действительно забрал — вместе с личными вещами, инструментами и частью одежды. Но не для того, чтобы провести время с сыном у реки.
— Может, он сейчас как раз рыбу ловит? — продолжал фантазировать ребёнок. — Поймает большую и привезёт нам?
— Может быть, сынок, — тихо ответила она, стараясь улыбнуться.
У входа в детский сад Тимур отпустил её руку, побежал к друзьям, но на бегу обернулся и широко развёл руки:
— Мам, скажи папе, пусть поймает вот такую огромную рыбу!
Елена помахала ему в ответ, дождалась, пока сын скроется за дверью, и улыбка мгновенно угасла. Уже три недели она каждый день повторяла эти дежурные фразы: «папа на проекте», «посмотрим», «скоро вернётся». Три недели она обманывала собственного ребёнка, потому что не знала, как сказать правду. А правды, по сути, и не было — только пустая полка в прихожей и одно холодное сообщение: «Ты сама всё испортила. Поживу пока отдельно. Родителям расскажу сам».
Он так и не рассказал. За три недели — ни единого звонка родным, ни объяснения с ней. Только гнетущая тишина и ощущение, будто жизнь остановилась.
Елена возвращалась домой, размышляя о предстоящем дне. Выходной — можно наконец навести порядок, постирать накопившееся бельё, протереть пыль, разобрать вещи сына. В последние недели все силы уходили только на работу в лаборатории и заботу о ребёнке. Муж в последнее время много времени проводил на крупном ремонте в частном доме у южного моря. Проект был выгодный, но дом находился далеко, и он всё чаще оставался там на ночь. Сначала раз в неделю, потом чаще. Он объяснял это необходимостью: дом пустой, хозяева уехали, материалы дорогие, возвращаться поздно вечером не имеет смысла.
Она терпела. Потом начала замечать тревожные признаки: телефон всегда экраном вниз, короткие и раздражённые ответы, вспышки недовольства при любом лишнем вопросе. «Я работаю, а ты устраиваешь допрос», — повторял он так часто, что Елена постепенно перестала спрашивать. Но перестать чувствовать неладное не получалось.
Три недели назад всё рухнуло. Муж вернулся поздно вечером, чистый, с незнакомым ароматом кондиционера для белья на одежде. Когда Елена спросила, где он был, он взорвался: обвинил её в постоянном контроле и подозрениях. Сказал, что устал возвращаться в дом, где его встречают только упрёки. Она ответила, что тоже устала. Он молча собрал куртку, ключи, телефон и ушёл, даже не хлопнув дверью. Будто решение зрело давно, и ему нужен был лишь повод.
На следующий день он прислал двух своих помощников забрать инструменты, вещи и удочки. А потом пришло единственное сообщение. Ни звонка, ни личного разговора. Только пустота в квартире и сын, который каждое утро спрашивал про папу-рыбака.
Телефон зазвонил, когда Елена поднималась по лестнице. На экране высветилось имя свекрови — Ольга Петровна.
— Леночка, здравствуй, дорогая, — голос женщины звучал приветливо, но с едва уловимой напряжённостью. — Мы с Сергеем Ивановичем оказались неподалёку, решили заехать к знакомым. Хотим к вам заглянуть, Тимурку повидать. Мужу звонили — не отвечает. Ты дома?
Елена замерла на площадке. Ключ уже был в руке, но внутри всё сжалось в тугой комок.
— Здравствуйте, Ольга Петровна. Да, я дома, сегодня выходной. Тимура в сад отвела, к обеду заберу.
— Отлично! Мы примерно через час подъедем. Я пирожков напекла, Тимур их очень любит с картошкой.
Свёкры жили в небольшом посёлке в южном регионе, довольно далеко. Просто так они не приезжали. Последний визит был несколько месяцев назад, и то ненадолго.
Елена вошла в квартиру и начала быстро убираться. Родители мужа не знали, что он ушёл. Он обещал сам всё объяснить — и не сделал этого. Елена тоже не стала звонить: не хотела жаловаться и перекладывать на них эту тяжесть.
Она протёрла полы, собрала разбросанные игрушки, перемыла посуду. Не успела закончить — раздался звонок в дверь. Елена вытерла руки, взглянула в зеркало, одёрнула футболку и открыла.
Ольга Петровна стояла с пакетами, окутанная знакомым ароматом своих любимых духов. Она обняла невестку, отстранилась и внимательно оглядела.
— Леночка, ты такая похудевшая! Совсем не ешь?
— Ем, Ольга Петровна. Просто на работе очень напряжённо, времени мало.
— Вот поэтому я и привезла гостинцы. Пирожки, домашние яйца, лечо собственного приготовления и копчёная колбаска — Сергей сам делал.
Сергей Иванович занёс тяжёлые сумки, кивнул в приветствии. Невысокий, крепкий мужчина с рабочими руками привычно осмотрел прихожую. Его взгляд задержался на пустой вешалке.
— Виктор где?
— На объекте, — спокойно ответила Елена. — Большой ремонт в частном доме у моря.
— Мы ему с утра звонили, не берёт, — хмыкнул свёкор. Он прошёл на кухню, сел у окна. Ольга Петровна уже раскладывала угощения, сокрушаясь, что холодильник почти пустой.
Они сели пить чай. Елена нарезала пирог, достала варенье. Разговор шёл о дороге, ценах, садике Тимура и её работе в лаборатории.
— Тяжело тебе одной справляться, — вздохнула свекровь.
Елена промолчала, хотя хотела сказать, что она не одна — с сыном.
Сергей Иванович снова набрал сына. Гудки на громкой связи. Никто не ответил. Вскоре пришло короткое сообщение. Свёкор прочитал: «На работе. Позже».
Ольга Петровна заглянула в ванную и вернулась с изменившимся лицом. На полках остались только женские и детские вещи. Сергей Иванович вышел на балкон, вернулся молчаливый и задумчивый. Они уже начали понимать.
Разговор начался почти весело.
— Леночка, а мы, собственно, зачем приехали, — улыбнулась Ольга Петровна. — Соседка рассказала, что её дочь видела Виктора в южном городе с женщиной. Женщина вроде как в интересном положении. Мы подумали — может, вы нам сюрприз готовите? Внука скрываете?
Елена сидела неподвижно. Чашка в руке дрогнула.
— Это не я, — тихо произнесла она.
Улыбка на лице свекрови медленно угасла.
— Как — не ты?
— Я не беременна. И эту женщину не знаю.
Тишина повисла тяжёлая. Сергей Иванович отодвинул чашку.
— Вещей его нет. Инструментов нет. Он здесь вообще живёт?
Елена опустила взгляд.
— Нет. Уже три недели.
Свёкры были потрясены. Начались вопросы, предположения, упрёки. Елена спокойно рассказала всю историю: как муж всё чаще оставался на объекте, как прятал телефон, как вернулся с чужим запахом и ушёл после скандала, прислав людей за вещами. Про женщину она услышала впервые, хотя подозревала.
Сергей Иванович в итоге сам позвонил сыну на громкую связь. Разговор был тяжёлым. Виктор раздражался, оправдывался. На фоне послышался женский голос. Всё стало окончательно ясно.
Свёкор жёстко высказал всё сыну, заявил, что не для того они растили его, чтобы он бросал семью. Деньги, которые хотели дать на квартиру, теперь пойдут внуку. Они поддержат Елену и Тимура.
Ольга Петровна плакала, извинялась перед невесткой. Они пообещали помогать и не оставлять в беде. Перед уходом обняли её тепло и поддержали.
Елена закрыла дверь и посмотрела на часы — пора забирать сына. По дороге она думала, что самое болезненное — не сам уход, а постоянная ложь. Когда-нибудь придётся объяснить это Тимуру. Но не сегодня.
У садика мальчик выбежал радостный.
— Мам, бабушка с дедушкой приезжали? Пирожки привезли?
— Да, солнышко. С картошкой, как ты любишь.
— А папа сегодня придёт?
Елена присела, поправила ему курточку.
— Пока нет. Но дома нас ждёт вкусный ужин.
Они пошли домой, держась за руки. Елена понимала: жизнь продолжается. Тяжело, но теперь честно.