Вот и Вика, студентка факультета иностранных языков, не нарушала традиций. Вместе с Ольгуней, подругой дней ее суровых, они быстренько настружили оливье, красивенько, кубик к кубику. Аккуратно выстелили слоями селедочку «под шубой», Ольга ее терпеть не могла, но старательно выравнивала пошинкованные морковно-свекольные лепестки. Заливала майонезом, лишние брызги вытирала бумажной салфеткой. Эстетка. Совсем уже ночью, высунув языки, изощрялись над тортом « Пьяная Вишня». Заливали топленым шоколадом.
Вишни, загодя выкупанные в заграничном ликере, стройными рядами обрамляли кофейные коржи. Взбитый в воздушную пену масляно-сгущённый крем, теребил воображение дивным нежно розовым отливом, стекал красивыми каплями по бокам, отчетливо напоминая кулинарные изыски из дедовой книги «О вкусной и здоровой пище», 1956 года выпуска. Эта энциклопедия домашнего хозяйства возлежала тут же, на широком деревянном подоконнике, в окружении кружевных салфеток и накрахмаленных полотенец. Были такие семьи. Вике и Оленьке повезло, они обе родились в настоящих домах — с традициями и вниманием к деталям.
Девочки готовились к празднованию Нового Года в студенческом кругу. Мама была недовольна. Она виртуозно выражала своё недовольство чуть приподнятыми бровями, слишком прямой спиной и вздернутым подбородком. Скажите на милость, зачем переться в какой-то там сарай, если есть прекрасный дом, и все в нем замечательно и расчудесно устроено?! Папа над ней подтрунивал, припоминал их бурную молодость и одобрительно наставлял дев на подвиг. По- своему. « Больше бутылки не пить, с незнакомыми не целоваться, замуж сегодня не ходить!» — гремел его хохот по всей квартире. « И меньше, чем за сто баранов я вас не отдам! Пусть мне калым женихи несут»
Девочки давно привыкли к папиному юмору, к красивым и шумным праздникам дома, нарядам и туфлям к ужину, пирожковым тарелочкам, салатникам и селёдочницам. Они обе ещё с детства вошли во вкус, шутка ли, в семьях традиции хранили почти век.
В общежитии факультета иностранных языков было очень шумно. Из всех комнат гремела музыка, соревнуясь в децибелах и способности производить маленькие землятресения. Сильно нетрезвые студенты жирными пальцами поправляли очки, оставляя на стеклышках укропные узоры. Всячески пытались сохранить умный вид. Девушки же, совсем наоборот, неприлично громко смеялись к месту и не очень, сильно забрасывая назад головы и постоянно взмахивая заботливо исполненными кудрями. Видимо сторонились салатов, в которые, как известно, окунаются в итоге утомленные нарзаном лица.
Вика и Ольга спиртным не злоупотребляли. Лиц в салат не роняли принципиально. Да и праздник себе представляли немного иначе. Не похож он был на их девичьи грезы. Совершенно.
Как-то виделись им студенты иняза все больше Игорями Костолевскими. А на поверку — все этажи были наполнены « понаехали тут», бравыми парнями из деревень и весей, которые отлично себе поступали в вуз благодаря пролетарскому своему происхождению и указу продвигать массы из периферии.
Массы тем временем переступили ту самую черту, за которой праздник переставал быть томным и превращался в дикую попойку. Некоторых уже штормило прямо в коридоре, сумевшие устоять пока на своих двоих зигзагами продвигались к дамам. Кудри оных опали, косметика местами поплыла, глаза потеряли озорной блеск.
Олег, друг Вики, находясь в практически бессознательном состоянии, был обласкан какой-то девою юной, да так, что помадные разводы намертво приклеились и к его физиономии, и к одежде. Повсеместно. Это уж было чересчур. Тычком прервав страстные лобзания, Ольга резким движение сгребла пьяную вишню с бабушкиного кузнецовского блюда прямиком в селедку под шубой. Народ ничего не заметил, продолжая грести ложками, поедая нежный торт, вприкуску с сельдью в свекле. Блюдо девы заботливо завернули и забрали, ушли по-английски, сообщив сердечному другу Олегу адрес для его похода. Послали то бишь.
Героически выбравшись из-под груд празднующих, девушки приятно удивились нешуточному морозу и полнейшему отсутствию передвижных средств на улицах славного города. Поймать такси в Новогоднюю Ночь, оказалось поступком равносильным полету на Марс. Пошли пешком. Как Маха с Жужей, из знаменитого мультфильма « Волшебное кольцо». Горами высокими-полями широкими….
Сапожки на каблучках сначала бодро стучали по мерзлому асфальту, но постепенно начали прихрамывать и сбиваться с бравого ритма. Мороз крепчал, впрочем, как и лексика несчастных красавиц.
Через пару часов, заиндевевшие, и практически промерзшие насквозь, две Валкирии, в вечерних туалетах и фасонных дубленках, прибыли на главную городскую площадь. Там рухнули под огромной елью, нарядно украшенную стараниями коммунального хозяйства. А на площади царил праздник! Салюты, музыка, танцы и толпы счастливых граждан в красных шапочках.
Девки, вы шампанского накатите?!
Под главной городской елью стоял огромный Илья молодец. Душа, то есть дорогущая куртка, нараспашку, шарф сполз, глаза грустные, а в могучей ручище французская бутыль. Рядом тут же воздвигся соратник , по стати и фасону жутко похожий на первого, но немножко темнее оттенком. Ходил за добором, из каждого его кармана торчала обещающая чудо фольга.
Ольга и Вика переглянулись.
— Что, и у вас праздник не задался?! — участливо спросили вежливые девушки.
Через три бутылки шампанского и некоторое количество попутных накатов с гуляющими, под елью восседала изумительная компания. Две приличные с виду барышни, крепко, как родной, обнимали пакет со старинным блюдом. Рядом с ними расположились двое огромных мужиков, которые наперебой изливали душу, щедро поливая рассказы Мадам Клико. Под бортиком выстраивались опустошенные бутылки. Когда чувство голода дало о себе знать, на небезызвестном блюде кузнецовского фарфору выложена была закусь — сыр, нарезочка и соленые огурцы из ночной ближайшей лавки. При этом вся компания то проклинала кого-то, то обнявшись всхлипывала : «ну ты меня понимаешь!» Потом, как водится, спели про крыло самолета и тайгу, Галю, которая несла воду и стюардессу по имени Жанна. Куда ж без неё. На десерт хотели слизать с блюда шоколад, но вдруг вспомнили про торт Наполеон, который лежал в чьём-то холодильнике.
Проснулась Ольга в огромной квадратной комнате. Из окна — сказочный вид на набережную, потолки высоченные, по углам сдержанная лепка. Мебели мало, но все очень добротное и стильное даже. В голове колокола исполняли Вечерний звон, да и на улице подозрительно вечерело.
— Господи, где я?!
Осмотрев свой прикид в мужской рубашке хорошей фирмы на голое тело, Ольга собралась было рухнуть в обморок, но вспомнила про Вику. Ее рядом не было. Вещей Викиных не было тоже. Как молодой пограничник по минному полю, Ольга нетвердой поступью отправилась разыскивать любимую подругу. В недрах квартиры были обнаружены мусорные кульки в количестве трёх штук и здоровенный мужик, заканчивавший убирать кухню.
Ольга вопросительно подняла брови. Говорить, двигаться и дышать было очень трудно. Мужик вдруг смутился ужасно, покраснел и пробурчал: « Мы, это… вчера перебрали чуток с шампанским. Не надо было мешать все-таки…. А сестра Ваша здесь, вы не волнуйтесь, у Витали она…. В нашем подъезде»….
Способности соображать и внятно выражаться вернулись к Ольге только тогда, когда Серега сварил ей горячий душистый кофе. В керамическую красивую чашку налил, с лаковым боком.
Краткое содержание серий предыдущего вечера оказалось впечатляющим до одури. Серега и Виталик, закадычные друзья детства, выросли в одном дворе и всю жизнь вместе, гнали трое суток свои иномарки домой, чтобы успеть к празднику. Порадовать жён, так сказать, сюрпризом. Порадовали. Виталик застал пустую квартиру, из которой любящая жена из местечка Житомир вывезла даже двери. Серега же застал самое жену с тренером по теннису. Выпер обоих взашей. И пошли они, горемычные, на площадь заливать горе. А там две нимфы обледеневшие под сосной. Которая ель. Слово за слово.
И заключительным аккордом: «И да, ты не переживай, я маме твоей позвонил. Родители же волнуются, не удобно….» В этом месте Ольге таки потеряла дар речи, сознание же предательски осталось, не покинуло, с интересом наблюдало что же будет дальше.
— Ольга! Где ты? С кем? Немедленно отправляйся домой! Что это ещё там за Сергей, который просил нас не волноваться?! Он представился твоим знакомым дальнобойщиком!!!!
Ты в своём уме?….
Мамин накал слышен был даже в квадратной комнате с окнами на набережную. Дальнобойщик Сергей, владелец фирмы по продаже иномарок, найденный под деревом, ужасно переживал и мялся рядом. Толку что у него рука, как отбойный молоток японской фирмы « Макита». Он смущенно сопел и все пытался укрыть полуголую Ольгу своей курткой.
Тоненькая и возвышенная барышня, благородных кровей, сидела в кресле у телефона, улыбалась гневающейся матери в трубку, и от чуть хрипловатого низкого ее голоса у великана Сереги подгибались коленки. Он смотрел на ее запястья, на локоны, что разметались по спине и пахли диковинными травами. Он не мог отвести от неё глаз и ему казалось, что он знает ее тысячу лет. А прожить с ней хотелось бы миллион. И носить на руках, баловать, доставать звёзды — только бы она вот так хрипло смеялась в его квартире и лохматила его шевелюру своими тонкими пальцами.
Ольга же совершенно ничего не помнила про иняз и молодых переводчиков. Она намертво влюбилась в северного медведя Серегу, с его кулачищами, изумительным запахом хорошего одеколона и пагубной страстью к французскому шампанскому. «Фу, сроду его не пил!».
Родители, конечно, потом сомлеют при виде славных женихов. Не такими они представляли себе прекрасных принцев. Но Ольга с Викой станут за своих горой. И сохранят дружбу, и проживут вместе долгую и счастливую жизнь, в которой частенько будет ещё большим вопросом кто и за кем, как за каменной стеной.
И каждый год, 31 декабря они будут мчать навстречу друг другу через моря и океаны, чтобы обняться и выпить из красивой бутылки игристую пену — как тогда, в новогоднюю ночь их юности. Неисповедимы пути наши…
Алена Баскин