— Нина, ты вообще соль видела? Или это такой новый способ меня извести? — Артём отодвинул тарелку с таким видом, будто в ней обнаружилось нечто живое, и скривился.
Я могла бы возразить, что вкус выверен до мелочей. Что за плитой я с подростковых лет. Что за все эти годы ни один человек, кроме Артёма, не кривился от моей еды.
Но я промолчала. Поднялась, собрала посуду, ополоснула тарелки, навела порядок на кухне. Потом аккуратно свернула фартук — ровно, по сгибу, как когда-то показывала бабушка. И в тот момент ясно поняла: кормить мужа я больше не стану.
Ни при каких условиях. Совсем. Никогда.
Это ощущение оказалось неожиданным. Не ярость — она давно выгорела. Что-то другое. Скорее всего, обычное истощение. Я и правда устала подстраиваться, выполнять заказы, выслушивать претензии вместо простого «спасибо».
Мама когда-то любила повторять:
— Терпи, Ниночка. Муж — голова, жена — шея. Куда шея повернёт, туда и голова глядит…
Возможно, так и есть. Только я вымоталась крутить эту голову. Устала сжимать зубы. Устала притворяться, что не больно, когда больно, и что безразлично, когда совсем нет.
Утром Артём потребовал завтрак.
— Его не будет, — спокойно ответила я.
— В смысле — не будет? — опешил он.
— В самом прямом. Хочешь есть — займись готовкой сам. Я же, как выяснилось, безнадёжна.
— Ты несерьёзно… — пробурчал он.
— Более чем, — отозвалась я.
Кое-как он соорудил себе бутерброды и ушёл на работу.
Вечером всё повторилось.
Артём приоткрыл крышку пустой кастрюли, затем растерянно посмотрел на меня. Я устроилась в кресле с томиком Чехова — тем самым, который не брала в руки лет двадцать, потому что вечно «некогда».
— А ужин?.. — неуверенно спросил он. — Он где?
— В холодильнике, — ответила я, не поднимая глаз.
Муж воодушевлённо распахнул дверцу, но обнаружил лишь продукты.
— Нина… — снова начал он. — Ты, что ли, заделась из-за супа? Ну пересолила же! Хочешь — извинюсь.
— Не нужно, — сказала я. — Особенно если это «извинение по требованию». Если бы ты понял, что задел меня, давно бы сделал это сам.
— Ладно… — процедил он. — Закажу доставку.
Заказал. И когда увидел счёт, едва не застонал.
На следующий день он решил взяться за плиту лично.
Это выглядело бы забавно, если бы не было так тоскливо. Яичница превратилась в уголь. Каша намертво схватилась ко дну кастрюли. Макароны слиплись в липкую серую массу.
Я наблюдала со стороны и усмехалась. С каким ожесточением он выковыривал этот ком и швырял его в ведро, будто макароны нанесли ему личное оскорбление.
Я читала. Гуляла по парку. Поднималась на колесо обозрения. Кидала хлеб уткам у пруда. И с удивлением ощущала, как становится легче дышать. Свободнее. Спокойнее.
А потом он привёл её.
Я сидела в кресле, когда хлопнула входная дверь. В квартиру вошёл Артём, а за ним — незнакомая женщина.
— Познакомься, — с довольной улыбкой произнёс он. — Это Ксения. Теперь она здесь главная.
— Вот как? — усмехнулась я.
— Именно. Раз ты, Нина, не справляешься со своими обязанностями, их возьмёт на себя другой человек.
Ксения смотрела на меня настороженно, с примесью любопытства.
Я поднялась и протянула ей руку.
— Очень приятно. Сейчас покажу вам кухню. Чтобы вы знали, где что лежит… раз уж вы теперь хозяйка.
Она пожала мою ладонь.
— Я сейчас, буквально минуту, — сказала я.
— Хорошо… — неуверенно ответила она.
Я вышла в коридор.
«Ну и как быть дальше?» — мелькнуло в голове.
Такого хода от мужа я не ожидала.
«Вот же выдумщик», — раздражённо подумала я.
И тут меня осенило.
Я набрала номер брата. Он жил в этом же городе. Игорь был младше меня на пару лет, но всегда казался надёжнее и старше: крепкий, основательный, с тяжёлым взглядом, от которого люди инстинктивно становились тише.
Мы всегда держались друг за друга.
— Игорь, привет, — сказала я. — Ты можешь сейчас заехать ко мне?
— Без проблем. Что случилось?
— Да целый спектакль, — и я вкратце обрисовала ситуацию.
Он появился минут через двадцать.
Осмотрев происходящее — Артёма, Ксению и меня — Игорь не сказал ни слова. Мягко, но без вариантов, он взял Ксению под локоть и вывел её на площадку. Затем вернулся за Артёмом.
— Эй! Игорь! Ты что творишь?! Это мой дом! — закричал муж. — Ты вообще кто такой и как тут оказался?!
— Нина позвала, — спокойно ответил брат. — И не просто так.
Он посмотрел на Артёма так, что тот сразу сдулся.
— Да это шутка была… — пробормотал он. — Я не собирался её менять. Просто хотел припугнуть.
— Припугнуть? — переспросил Игорь.
— Ну да! Она же перестала готовить! Я решил проучить… Ты бы сам что сделал?
— Как мужчина скажу так, — ровно произнёс Игорь. — Номер не прошёл. Квартира Нинина. Так что собирай вещи и уходи. К Ксении или куда угодно. Но здесь ты больше не живёшь.
— Что?! — заорал Артём. — Нина, ты это слышишь?!
— Слышит, — ответил Игорь. — И я повторю: ты здесь больше не живёшь.
— Да это же была шутка! — взвизгнул он.
— Плохая, — сказала я.
— Ну хочешь, извинимся? — предложил он, уже без уверенности.
Опять то же самое. Внутри он считал себя правым, но был готов «отработать формальность».
— Нет, Артём, — ответила я. — Нам действительно стоит пожить отдельно.
Он хотел возразить, но посмотрел на Игоря и передумал.
Я наблюдала, как он собирает сумку, и думала: «Семь лет рядом. Завтраки, рубашки, замечания, недовольство, бесконечное “Нина, ты опять…”. И ради чего? Ради галочки “замужем”?»
Он ушёл. Игорь закрыл дверь и повернулся ко мне.
— Ты как?
— Нормально, — сказала я. — Спасибо тебе.
Он рассмеялся и крепко обнял меня.
За окном сгущались сумерки, сквозь тучи проступали первые звёзды. Завтра я подумаю, что делать дальше. А сегодня — я буду готовить.
Для себя. И для брата.