Два года Марина и Кирилл обитали в просторной трёхкомнатной квартире его родительницы, Веры Николаевны, искренне считая своё положение удачным стечением обстоятельств.
Их взаимодействие с пятидесятиоднолетней хозяйкой жилья складывалось ровно. Во многом потому, что женщина большую часть суток проводила вне дома.
Служба в проектном институте, кофе с приятельницами, вернисажи, спектакли — всё это поглощало её время без остатка.
Пространство квартиры было чётко зонировано. Самую большую комнату — зал — негласно признали общей территорией, где по выходным собирались знакомые Марины и Кирилла.
Небольшая, но тёплая спальня стала их убежищем, а просторная, залитая светом — принадлежала Вере Николаевне.
Она обозначила лишь одно условие: шум — исключительно в зале. Марина, выходя по утрам на кухню в коротком атласном халате, спокойно ставила турку на плиту, зная, что свекровь уже ушла или ещё не проснулась.
Ужинали они чаще всего вдвоём, иногда убирая часть приготовленного в холодильник — для Веры Николаевны, предпочитавшей есть у себя, с книгой или ноутбуком.
Перелом произошёл около полугода назад. Первой тревогу уловила Марина. Вера стала возвращаться с работы с таинственной улыбкой, всё чаще зависала в телефоне, а по пятницам, закидывая сумку на плечо, бросала:
— Всё, я на выходные к подруге!
Подруга всплывала всё чаще, пока спустя пару месяцев не превратилась в «Андрея».
— Мам, а кто такой этот Андрей? — однажды вечером поинтересовался Кирилл, когда Вера Николаевна, мурлыча себе под нос, разглаживала платье.
— Маленькое чудо, — уклончиво ответила она.
С тех пор она уезжала к нему каждые выходные. В квартире воцарялась непривычная, сладкая свобода. Марина и Кирилл начали строить догадки.
— Как думаешь, она к нему переберётся? — рассуждала Марина, раскладывая продукты по освободившимся полкам. — У него, наверное, своё жильё. Он же, кажется, инженер?
— Проектировщик, — уточнил Кирилл. — Не знаю. Но если всё серьёзно, логично. Она явно влюблена.
Их рассуждения рассыпались в среду, когда Вера Николаевна вернулась не одна. В прихожей стоял высокий, ухоженный мужчина лет пятидесяти с лишним, в дорогой куртке и с кожаным портфелем.
— Марина, Кирилл, знакомьтесь. Это Андрей. Мой партнёр. Теперь он будет жить с нами, — с воодушевлением сообщила женщина.
Марина машинально запахнула халат — внезапно он показался ей чересчур открытым.
— Очень приятно, — произнёс Андрей мягким, уверенным голосом, протягивая руку. — Вера много о вас рассказывала.
— Жить… с нами? — с трудом выговорил Кирилл.
— Конечно, — бодро откликнулась Вера Николаевна, помогая гостю разуться. — Ему до работы далеко ездить, а отсюда всего двадцать минут пешком. И квартира большая. Мы же теперь одна семья.
Тон был таким уверенным, что Марина не нашла слов для возражений.
Она лишь заметила, как Андрей, проходя в зал, оценивающе оглядел обстановку.
Первые дни прошли словно в тумане. Андрей оказался человеком педантичным и деловитым.
Он быстро занял часть шкафа в комнате Веры, принёс свою технику для бритья и дорогой набор для ухода за бородой — всё это плотно обосновалось в ванной.
Но больше всего изменилась кухня. Если раньше она была территорией Марины, где она неспешно готовила по утрам, то теперь уже в половине восьмого там царствовал Андрей.
Он варил овсянку, жарил яйца с овощами — сосредоточенно, как по инструкции. Запахи еды будили Марину раньше будильника.
Однажды она, как обычно, вышла за кофе. Андрей в спортивных брюках обернулся:
— Доброе утро. Кофемолка громкая, я уже сварил кофе. Ещё осталось.
— Спасибо, — тихо ответила она, чувствуя, как краснеет. — Я позже.
С того утра Марина перестала выходить из комнаты без полной экипировки.
Невесомость исчезла. Дом перестал быть убежищем.
По вечерам Вера Николаевна, раньше ужинавшая в одиночестве, теперь с энтузиазмом накрывала стол в зале.
— Идите к нам! — звала она сияя. — Андрей приготовил утку, пальчики оближешь!
— Мы уже поели, — врала Марина, запершись с Кириллом, пока за стеной звенели бокалы.
Кирилл попытался поговорить с матерью.
— Мам, нам некомфортно. Марина переживает. Мы думали, ты переедешь к Андрею.
— С чего бы? — искренне удивилась Вера Николаевна. — Это мой дом. Я здесь живу всю жизнь. А Андрей тут прекрасно устроился. Вы привыкнете.
Последней каплей стал запрет на гостей.
— Андрею нужен покой, — объяснила она. — А ваши друзья слишком шумные. Предупреждайте — мы уйдём.
Марина расплакалась после такого визита.
— Я здесь лишняя, — шептала она, моя посуду. — Он повсюду. Его вещи, его запах, его голос. Даже ёршик он ставит иначе!
— Он помогает, — неуверенно возразил Кирилл.
— Мне не нужен помощник. Мне нужно наше пространство!
Разрыв произошёл в субботу утром.
— Вы не против, если я уберу ваши кружки повыше? — спросил Андрей. — Хочу расставить специи.
— Против.
— Это всего лишь кружки…
— Это моя жизнь, — сорвалось у неё. — И вы в неё просто вошли!
Вера Николаевна вышла из комнаты.
— Это моя квартира, — холодно сказала она. — Я дала вам временное убежище. Теперь у меня есть своя жизнь. Не нравится — ищите своё.
Тишина стала вязкой.
— Значит, пора уходить, — тихо сказал Кирилл.
Через два месяца они всё-таки переехали — в съёмную квартиру. Не свою. Но наконец — свою по ощущениям.