— Твоя жена-бездельница совсем не стремится зарабатывать, — Вера Семёновна пристроила тяжёлую сумку с кабачками на кухонный стол и выразительно уставилась на сына.
Илья, не отрываясь от экрана ноутбука, что-то пробормотал. Он привык к маминым визитам. Они случались регулярно, как магнитные бури, и приносили примерно те же последствия: головную боль и сбои в связи.
— Илья, я с кем беседую? — свекровь по-хозяйски распахнула холодильник. — Пусто. Пол-литра ряженки и пучок увядшего укропа. Чем она тебя кормит? Одним воздухом? Пять лет назад, когда вы расписались, Лера на трёх работах крутилась, в банке отделом руководила. А теперь? Третий год «дома торчит». В халате, небось, весь день шатается?
— Мам, Лера не сидит сложа руки, — Илья наконец поднял взгляд. — У неё… ну, свои дела. Она занимается домом. Мне так спокойнее, понимаешь? Работа нервная, я возвращаюсь — а тут тишина, уют.
— Уют на хлеб не намазать! — отрезала Вера Семёновна. — Женщина должна развиваться. У неё диплом с отличием, а она пыль по углам гоняет…
В этот момент в замке щёлкнул ключ. В квартиру вошла Лера. Никакого заношенного халата — вопреки ожиданиям свекрови. Светлые джинсы, мягкий свитер цвета сливок, волосы собраны в свободный пучок. В руках — бумажный пакет, от которого тянуло корицей и чем-то дорогим.
— Добрый день, Вера Семёновна, — произнесла она спокойно. — Илья.
— О, появилась, — скривилась свекровь. — Где это мы разгуливали в рабочее время, пока муж на ипотеку здоровье гробит?
Лера аккуратно опустила пакет на стол.
— Я выходила пройтись. Нужно было проветриться. А вы, как вижу, снова с овощами? Спасибо. Я как раз собиралась приготовить оладьи с сыром.
— С сыром? — фыркнула Вера Семёновна. — Ты бы лучше вакансию себе подыскала. Вчера встретила твою бывшую коллегу — уже замдиректора филиала. Машина, квартира, костюмы с иголочки. А ты всё по оладьям специалист.
Лера на мгновение замерла, затем сняла пальто и прошла к раковине.
— Нас обоих всё устраивает, — ровно сказала она. — Мы это решение приняли вместе.
— «Мы решили»! — всплеснула руками свекровь. — Да он просто мягкий у меня. А я смотрю — исхудал весь. Конечно, одному тащить семью!
Илья хотел что-то вставить, но Лера остановила его лёгким жестом.
— Я не получаю оклад в офисе, — произнесла она тихо. — Но то, что я делаю, приносит дому не меньше.
— Не надо мне рассказывать сказки, — отмахнулась Вера Семёновна. — В субботу у отца юбилей, шестьдесят. В ресторане «Берёзка». Надеюсь, у тебя найдётся приличное платье.
Когда дверь за свекровью захлопнулась, в квартире повисла глухая тишина.
— Прости, — тихо сказал Илья, обнимая жену. — Она просто по-старому мыслит.
— Всё в порядке, — ответила Лера. — Она не знает всей картины.
Вечером Лера раскрыла свой кожаный ежедневник. На страницах — расчёты, макеты, контакты типографий.
Из пакета она вынула коробочку. Внутри лежала визитка:
«Валерия Смирнова. Куратор частных издательских проектов».
Полтора года назад она ушла из банка. Не в «никуда» — в самостоятельную работу. Она занялась созданием семейных хроник, мемуаров, родословных книг. Один заказ длился месяцами, но приносил доход, сопоставимый с несколькими банковскими окладами.
Деньги она складывала на отдельный счёт — их общий резерв.
На следующий день пришло письмо из типографии:
«Сигнальный экземпляр книги “История рода Волковых” готов».
Клиент — дядя Ильи, Сергей Петрович. Он общался с ней под её девичьей фамилией, не подозревая, что работает с собственной племянницей.
Ресторан встретил гостей запахом заливного и громкими голосами.
Сергей Петрович бережно развернул ленту и показал книгу.
— Нашёл великолепного специалиста — Валерию Смирнову. Сделала из моих черновиков шедевр!
— И дорого обошлось? — прищурилась Вера Семёновна.
— Как хороший автомобиль, — кивнул он. — Но оно того стоит.
Илья побледнел. Он узнал шрифт на обложке.
— Лер… это ведь…
Она слегка сжала его ладонь под столом.
— Молчание — золото, — шепнула.
Но Вера Семёновна не унималась:
— Лера бы к такой женщине в помощницы пошла, хоть чему-то научилась бы.
В зале воцарилась тишина.
— Девичья фамилия Леры? — неожиданно спросил Сергей Петрович.
— Смирнова, — тихо ответил Илья.
Сергей Петрович достал телефон и набрал номер.
В этот момент из сумочки Леры зазвучала мелодия.
Она подняла трубку:
— Да, Сергей Петрович, слушаю.
Тишина стала звенящей.
— Так это ты? — выдохнул он.
— Да. Я не хотела смешивать семью и работу.
Свекровь побледнела.
— Но… ты же дома сидишь…
— В среду я редактировала верстку вашей книги, — спокойно пояснила Лера. — Глава про сорок второй год потребовала дополнительной проверки.
Сергей Петрович рассмеялся от души:
— Вот это сюрприз!
Илья смотрел на жену иначе.
— Ты говорила, это просто подработка…
— Сначала да. Потом клиенты начали рекомендовать меня друг другу.
— И где деньги? — резко спросила свекровь.
Лера посмотрела на Илью:
— Помнишь операцию твоего папы?
Илья кивнул.
— Это были мои накопления.
Свекровь медленно опустилась на стул.
— Почему ты скрывала?
— Мне нужна была тишина. И свобода.
На следующее утро Вера Семёновна пришла с потрёпанной папкой.
— Тут письма моей матери. Может, и из них получится книга?
Лера разложила пожелтевшие страницы.
В одном письме 1945 года говорилось о списках пропавших без вести, переданных архивариусу Ивану Смирнову.
Это был дед Леры.
Оказалось, семьи пересеклись ещё во время войны: один спас документы, другой их сохранил.
Два месяца женщины работали вместе.
Свекровь перестала критиковать и начала помогать: вспоминала даты, звонила родственникам, уточняла детали.
Книга «Возвращение имён: Хроника двух родов» вышла к маю.
На презентации Вера Семёновна расплакалась.
— Прости меня. Я думала, труд — это когда спина ломится. А ты лечишь память.
— Мы просто смотрели с разных сторон, — ответила Лера.
Поздно вечером Илья обнял жену.
— Я видел счёт. Там хватит на издательство.
Лера улыбнулась.
— Мне не нужен шумный офис. Мне нужна тишина и хорошие истории.
Из кухни донёсся звон разбитой тарелки.
— Лерочка, я нечаянно!
— На счастье! — рассмеялась она.
Через год открылся небольшой частный музей «Живая память».
Меценатом выступил Сергей Петрович Волков.
Куратором — Валерия Смирнова-Волкова.
А самой строгой и энергичной смотрительницей стала Вера Семёновна.
Теперь она точно знала: бумага может стоить дорого.
Но дороже всего — сохранённая память.