Огромные витражные окна загородной виллы пропускали бледный, колючий свет ноябрьского рассвета. В просторной кухне, блистающей итальянским камнем и стальными фасадами техники, висела натянутая тишина. Лера, заправив выбившуюся из небрежного узла каштановую прядь, аккуратно разливала свежемолотый кофе в тонкую фарфоровую чашку. Она понимала: если напиток остынет хоть немного или пенка опадёт, утро будет испорчено.
Шаги на лестнице послышались ровно в семь тридцать. Стук домашних каблуков по паркету отдавался, как отсчёт перед приговором. В проёме показалась Алла Борисовна — женщина неопределённого возраста, старательно скрываемого дорогими процедурами, в шелковом халате тёмно-сапфирового оттенка. Её губы уже вытянулись в тонкую линию раздражения.
— Опять ты ставишь эти простецкие сливочники? — вместо приветствия процедила свекровь, презрительно морща припудренный нос. — Я же велела: для сливок есть фарфоровый молочник из сервиза, который мне доставили из Лиможа! Но тебе этого не постичь… Привыкла в своей глуши пить из жестяных кружек.
Лера безмолвно подвинула к ней чашку. За три года брака с Артёмом она усвоила главный закон выживания в этом доме: молчать, соглашаться и не оправдываться. Любая попытка защититься превращалась в поток обвинений.
— Доброе утро, Алла Борисовна, — тихо произнесла она, опуская взгляд.
— Что в нём доброго? — свекровь сделала крохотный глоток и театрально скривилась. — Горчит. Ты снова испортила зёрна. За что мне это испытание? Мой сын, талантливый кардиохирург, мужчина из интеллигентной обеспеченной семьи, мог выбрать любую! Дочь губернатора, наследницу сети клиник… А привёл в дом тебя. Без приданого.
Лера почувствовала, как к горлу подкатывает знакомый ком. Она стиснула пальцы так, что ногти впились в кожу.
— «Твоя родня — перекати-поле!» — выкрикнула Алла Борисовна своим привычным утренним фальцетом. — Кто твоя мать? Сельская учительница, считавшая каждую копейку! А отец? Скиталец с рюкзаком, пропавший в тайге, когда тебе не исполнилось и шести! Ни имущества, ни имени! Ты переступила порог этого дома в поношенных туфлях, а мы тебя нарядили, приодели, дали положение!
Лера отвернулась к раковине, делая вид, что моет турку. Глаза защипало. Почти всё было правдой. Мама действительно преподавала в деревенской школе и ушла из жизни, когда Лере исполнилось восемнадцать. А отец… Сергей Петрович был геологом. Человеком, влюблённым в сопки и экспедиции. Он редко возвращался домой, отправлял забавные открытки и необычные камни, которые Лера хранила как драгоценность. А потом — пятнадцать лет назад — связь оборвалась. Он словно растворился в просторах Сибири.
— Мам, перестань, — в кухню вошёл Артём. Он обладал той ухоженной привлекательностью мужчины, который никогда не сталкивался с настоящими лишениями. Идеально выглаженная рубашка, дорогие часы. Он коснулся щеки жены лёгким поцелуем, не замечая блеска слёз. — Лера старается. Давай завтракать без скандалов.
— Я лишь пытаюсь образумить тебя, Артём! — вздохнула Алла Борисовна, мгновенно меняя интонацию на страдальческую. — Она тянет тебя вниз. Ни воспитания, ни связей!
Мелодия домофона внезапно прорезала напряжённую тишину.
— Кого это принесло ни свет ни заря? — скривилась Алла Борисовна. — Лера, ступай открой. Прислуга сегодня выходная.
Лера послушно направилась в прихожую, вытирая ладони о полотенце. На экране появился мужчина лет пятидесяти — элегантный, подтянутый, в идеально сидящем тёмном костюме. Седые волосы были аккуратно уложены, в руке он держал строгий кожаный портфель.
— Слушаю вас, — произнесла Лера, стараясь говорить ровно.
— Доброе утро. Могу я встретиться с Валерией Сергеевной Орловой? — его голос звучал спокойно и глубоко.
Лера замерла. Орлова — её девичья фамилия. Здесь её давно так не называли.
— Это я, — тихо ответила она и нажала кнопку открытия ворот.
Через несколько минут гость уже стоял в просторном холле. На шум выплыла Алла Борисовна, за ней появился Артём.
— Представьтесь, — сухо потребовала свекровь, оценивающе оглядывая мужчину. — И объясните, зачем вам моя невестка. Надеюсь, это не взыскатели из её прошлого?
Мужчина невозмутимо выдержал взгляд.
— Михаил Андреевич Воронцов, старший партнёр юридической фирмы «Воронцов и коллеги».
Алла Борисовна заметно изменилась в лице — название фирмы ей было знакомо.
— И что же понадобилось юристу такого уровня от… неё?
Воронцов слегка склонил голову.
— Я представляю интересы покойного Сергея Петровича Орлова. Отца Валерии Сергеевны. Мне поручено огласить его последнюю волю.
Слова повисли в воздухе.
— Отца? — переспросила Лера почти беззвучно.
Артём выронил из рук телефон. Алла Борисовна напряжённо сцепила пальцы.
— Пройдёмте в гостиную, — наконец сказала Лера.
В тяжёлой, помпезной гостиной все разместились по местам. Воронцов открыл портфель, извлёк плотную папку и аккуратно разложил документы.
— Прежде всего, я обязан прояснить одно обстоятельство, — начал он. — Ваш отец не покинул семью добровольно.
Алла Борисовна фыркнула, но юрист продолжил, не обращая на неё внимания.
— Экспедиция на Дальнем Востоке закончилась трагедией. Группа попала в буран. Ваш отец долгое время числился пропавшим. Его обнаружили живым, но с тяжёлыми травмами и частичной потерей памяти. Восстановление заняло несколько лет.
Лера медленно опустилась в кресло.
— Когда память вернулась, он попытался разыскать вас. Но вы с матерью уже сменили место жительства. Следы оборвались. Он решил, что не имеет права появляться без возможности обеспечить достойное будущее.
Юрист перевернул страницу.
— Сергей Петрович продолжил работу в геологии. В Сибири он обнаружил крупное месторождение редкоземельных металлов. Позднее он основал добывающую компанию, привлёк зарубежные инвестиции и в течение последних десяти лет проживал в Швейцарии, управляя холдингом. Он не прекращал поисков. Вас удалось установить лишь месяц назад. К сожалению, две недели назад он скончался в клинике Женевы.
Лера закрыла лицо руками. Артём осторожно положил ладонь ей на плечо, но она не отреагировала.
Алла Борисовна неожиданно сменила тон.
— Какая печальная история… Бедная девочка… — она поспешно налила воды. — Лерочка, выпей.
Юрист продолжил:
— Согласно завещанию, всё имущество Сергея Петровича передаётся его единственной дочери — Валерии Сергеевне Орловой.
Артём напрягся.
— О каком имуществе идёт речь? — осторожно уточнил он.
Михаил Андреевич развернул итоговый лист.
— Контрольный пакет акций компании «СеверМинерал», шале в Швейцарских Альпах, квартира в столице и банковские счета в швейцарском банке.
Он сделал паузу.
— Сумма средств на личных счетах составляет 15 000 000 долларов США. Без учёта недвижимости и дивидендов.
В комнате стало абсолютно тихо.
Именно в этот момент стакан выскользнул из рук Аллы Борисовны и с глухим звоном ударился о ковёр, расплескав воду.
— Пятнадцать… миллионов? — прошептала она.
И в её взгляде впервые исчезло превосходство.
Алла Борисовна медленно перевела взгляд на Леру. Теперь в её глазах плескалось не раздражение, а растерянность, смешанная с жадным восхищением.
— Лерочка… милая… — голос её стал вязким и ласковым. — Какой потрясающий человек был твой папа. Я всегда чувствовала, что в тебе есть порода.
Артём приблизился к жене и торопливо заговорил:
— Представляешь, какие возможности теперь откроются? Мы расширим клинику, выйдем на международный уровень. Ты станешь инвестором, лицом благотворительных проектов…
Лера медленно поднялась. Слёзы высохли, внутри словно затвердело что-то новое, прочное.
— Инвестором? — спокойно переспросила она. — Моих денег?
Артём запнулся.
— Ну… наших. Мы же семья.
— Семья? — Лера внимательно посмотрела на него. — Это та самая семья, где каждое утро мне напоминали, что я «перекати-поле»?
Алла Борисовна всплеснула руками:
— Да что ты вспоминаешь! Мы же шутили! Ты всё не так понимала!
— Три года подряд? — голос Леры прозвучал удивительно ровно. — Очень своеобразное чувство юмора.
Юрист наблюдал за происходящим молча, давая ей пространство.
Артём попытался взять её за руку:
— Лера, не горячись. Такие решения не принимают в один день. Мы можем купить дом у моря, переехать, начать всё сначала.
Она осторожно освободила ладонь.
— Я уже начинаю сначала.
Затем повернулась к Михаилу Андреевичу:
— Скажите, пожалуйста, оформление наследства займёт много времени?
— Формальности потребуют нескольких подписей. Основная процедура займёт около месяца. Активы уже находятся под доверительным управлением, — спокойно пояснил он.
— Хорошо. И ещё вопрос… — Лера чуть помедлила. — Вы сопровождаете бракоразводные процессы?
В тишине отчётливо тикнули настенные часы.
— Безусловно, — ответил юрист. — И могу гарантировать полную защиту ваших интересов.
— Какой развод?! — вскрикнула Алла Борисовна. — Ты сошла с ума!
Артём резко побледнел:
— Ты не можешь так поступить. Мы столько вложили в тебя!
Лера усмехнулась — впервые за всё утро.
— Вложили? Вы постоянно напоминали, сколько я вам «стою». Теперь считайте, что я всё вернула.
Она повернулась к лестнице.
— Дайте мне пятнадцать минут.
Наверху, закрыв за собой дверь спальни, Лера глубоко вдохнула. Вскрыла белый конверт, переданный юристом.
Почерк отца был чуть неровным, но узнаваемым.
«Моя Лерочка. Если ты читаешь это письмо, значит, я не успел сказать тебе главное лично. Прости меня за годы молчания. Я искал тебя, но судьба раз за разом отодвигала встречу. Всё, что я создал, — лишь инструмент. Деньги дают не счастье, а свободу. Свободу выбирать, с кем быть и кем становиться. Не позволяй никому смотреть на тебя сверху вниз. Ты сильнее, чем думаешь…»
Буквы расплывались от слёз, но внутри вместо боли разрасталось спокойствие.
Она достала из шкафа старую дорожную сумку. Положила туда джинсы, свитер, коробочку с отцовскими камнями и фотографии мамы. Дорогие платья и украшения остались висеть нетронутыми.
Спускаясь вниз, Лера чувствовала необычную лёгкость.
Артём стоял посреди холла.
— Куда ты пойдёшь? — в его голосе звучала неуверенность. — Ты не представляешь, как управлять такими деньгами.
— Научусь, — спокойно ответила она. — А вот жить с человеком, который молча наблюдает за унижением, я больше не собираюсь.
Она посмотрела на Аллу Борисовну:
— Моя родня — не перекати-поле. Моя родня — это люди, которые открывают месторождения. И умеют ждать.
Дверь закрылась за её спиной.
На улице холодный воздух обжёг щёки, но дышалось свободно. Чёрный автомобиль мягко тронулся.
— Куда направимся? — уточнил Михаил Андреевич.
Лера посмотрела вперёд.
— В офис «СеверМинерала». Я хочу лично ознакомиться со всеми отчётами. И ещё… нужно подготовить проект фонда. Я собираюсь открыть сеть современных библиотек в небольших городах. В память о маме.
Юрист одобрительно кивнул.
— Достойное решение.
Год спустя загородную виллу продали с торгов за долги. Алла Борисовна перебралась в обычную квартиру, а Артём устроился работать в государственную больницу.
А в Женеве, на балконе шале с видом на Альпы, Лера держала в руках простую керамическую кружку. Кофе получился насыщенным и мягким.
Она смотрела на горы и впервые чувствовала себя на своём месте.
И больше никто не произносил в её адрес слово «перекати-поле».