Двадцать девятого декабря Илья и Вера завершали последние хлопоты перед праздником.
В их просторной квартире витал аромат хвои и цитрусов. В гостиной мерцала ёлка — на ней висели потёртые игрушки из Вериного детства и неровные, но трогательные украшения, слепленные шестилетним Мишей и восьмилетней Соней.
На кухонном столе стояла салатница с уже заправленным «Оливье». В холодильнике дожидались своего часа заливная рыба, селёдка под шубой и блюдо с бутербродами с икрой, аккуратно прикрытое плёнкой.
Илья, пробегая взглядом по списку, отметил галочкой последний пункт — «бенгальские огни».
— Кажется, всё готово, — произнёс он, прикрепляя бумажку магнитом к холодильнику. — Завтра только за шампанским и мандаринами заскочить.
— И кино включим, — улыбнулась Вера. — Дети посидят с нами до курантов, потом лягут спать. Будет тишина… и свобода.
В гостиной негромко бормотал телевизор — шёл старый эстрадный концерт.
Дети возились на полу с новым набором конструктора. В доме ощущалось спокойное ожидание праздника.
Ровно в три часа дня тридцатого декабря раздался звонок в дверь. Илья нахмурился — гостей они не ждали.
Он заглянул в глазок. На лестничной площадке, обвешанные сумками, стояли его шурин Павел и его жена Наташа.
Позади них топтались их дети — девятилетний Костя и семилетняя Лиза, а у ног девочки торчала морда таксы с нелепой кличкой Плюш. Илья распахнул дверь.
— С наступающим! — гаркнул Павел с порога, закатывая в прихожую дорожную сумку на колёсах. — Вот это сюрприз!
— Да уж… неожиданно, — пробормотал хозяин, отступая, пропуская поток людей.
Вера вышла из кухни, вытирая ладони полотенцем.
— Павел? Наташа? Что произошло?
— Нашу поездку отменили! — с театральным вздохом объявила Наташа, помогая дочери снять комбинезон. — Вчера позвонили: рейс сняли, отель переполнен. Деньги вернут, но неизвестно когда. А Новый год-то уже завтра! Ну мы и решили — к кому, если не к родным?
Павел, уже разувшись, прошёл в гостиную, плюхнулся на диван и стянул мандарин с журнального столика.
— Вы же нас не выставите? Места полно. Пару дней перебьёмся.
Плюш тем временем обошёл прихожую и, задрав лапу, оставил метку на тумбочке.
— Ой, простите! — окликнула Наташа. — Он перенервничал. Тряпка найдётся?
Миша и Соня, услышав лай, выбежали из комнаты. В квартире сразу стало шумно.
Илья и Вера переглянулись. Выгнать родню перед праздником казалось невозможным. Вера натянуто улыбнулась.
— Ладно… Проходите. Это все ваши вещи?
— Внизу ещё два чемодана, — лениво сообщил Павел. — Илья, спустишься помочь?
Через час в квартире воцарился беспорядок. Чемоданы заняли полкоридора.
Всех детей уложили в детской — на матрасах. Собаку временно заперли в ванной, откуда тут же раздалось тоскливое поскуливание.
Павел с Наташей обосновались в комнате, где Илья обычно работал. Ноутбук и папки пришлось в спешке убрать.
За ужином Павел, уплетая котлеты, начал командовать.
— Меню у вас, конечно, традиционное, — заметил он, кивая на холодильник. — Но детям такое не особо. Мы гуся привезли. Завтра запечём. И «Цезарь» сделаем, по-современному.
— У нас даже формы под гуся нет, — мрачно отозвался Илья.
— Да что-нибудь придумаем! — отмахнулся Павел. — И ещё — я взял водку. Не дело такой праздник шампанским ограничивать.
Наташа уже хозяйничала на кухне: переставляла банки, доставала кастрюли, мариновала гуся.
— Майонез у тебя хороший, — сказала она Вере. — Но для «Цезаря» нужен другой соус. Я закажу доставку.
Тридцать первое декабря началось с лужи в коридоре и истеричного бегства кота Сёмы на шкаф.
Четверо детей носились по квартире, споря и вопя.
Костя отобрал у Миши машинку. Вера пыталась всех разнять, Илья вытирал пол и уговаривал кота.
Тем временем Павел подключил телефон к колонкам — и квартиру накрыл тяжёлый бас.
— Потише можно? — попросил Илья.
— Да ладно, праздник же! — удивился шурин, убавив звук едва заметно.
К вечеру планы Ильи окончательно рассыпались. О прогулке с детьми можно было забыть.
К шести стол был накрыт — но совсем не так, как мечталось.
В центре красовался огромный гусь, рядом — миска «Цезаря». Домашние блюда Веры ютились по краям.
Павел разлил водку.
— За встречу! Шампанское — это так, для дам.
Дети ковырялись в тарелках. Миша тянулся к «Оливье», но не доставал.
К одиннадцати вечера музыка снова загремела.
— Может, фильм? — предложила Вера.
— Какие фильмы! Танцы! — Павел уже тянул Наташу за руку.
Когда дети начали ныть, Наташа предложила:
— Пусть спят в вашей спальне. Вы на диване — вам не привыкать.
Илья остолбенел. Вера молчала.
— Чего, жалко? — ухмыльнулся Павел.
Под давлением они уступили.
Без пяти двенадцать раздался звонок в дверь.
— Это Роман и Алина! — обрадовался Павел. — Я их позвал.
Илья медленно повернулся к нему.
— Ты… позвал людей в наш дом на Новый год?
— Да на минутку!
Гости оказались шумными. Музыка, крики, смех.
Илья ушёл на кухню, глядя на гору грязной посуды.
И в какой-то момент внутри что-то оборвалось.
Он вышел в гостиную.
— Всё. Хватит.
Музыка оборвалась.
— Вы сейчас собираетесь и уходите, — спокойно сказал он.
— Ты серьёзно?! — взвился Павел.
— Абсолютно.
Вера встала рядом.
— Нам хватит. Это наш дом.
Через двадцать минут дверь захлопнулась.
В квартире воцарилась тишина.
— Дед Мороз к нам всё равно придёт? — тихо спросила Соня.
— Придёт, — ответил Илья. — Он любит, когда спокойно.
Они убирали до утра.
Это был не шумный и не весёлый Новый год.
Но он снова был их.