В начале шестого утра зазвонил телефон. Мария Сергеевна не собиралась просыпаться, но настойчивый сигнал выдернул её из сна.
Она нащупала телефон и задела очки, которые со звоном упали на пол. Подняв смартфон, женщина увидела неизвестный номер.
— Слушаю, — произнесла она хрипло, ещё не до конца проснувшись.
— Мария? Это Ольга. Ольга, жена Ильи.
В комнате повисла пауза. Мария Сергеевна приподнялась на кровати. Илья был её первым мужем, от которого у неё осталось двое детей.
Они не пересекались уже около пяти лет — с тех пор как их сын Артём защитил диплом.
— Что произошло? — с тревогой спросила она.
— С Ильёй беда. У него инсульт. Вчера его увезли в реанимацию.
Мария Сергеевна прикрыла глаза. Перед ней возник образ Ильи — не того, усталого и постаревшего, каким она видела его в последний раз, а прежнего: живого, улыбающегося, энергичного. Того, с кем прожила почти два десятка лет.
— В каком он состоянии? — вырвалось у неё.
— Тяжёлом. Правая сторона обездвижена, речь отсутствует. Врачи говорят, потребуется длительное восстановление. Надолго.
Мария Сергеевна молчала, пытаясь понять, зачем ей всё это рассказывают.
Сочувствие?
Нет. В голосе Ольги не слышалось ни растерянности, ни боли. Только холодная деловитость.
— Мария, — продолжила она уже твёрже, — я не смогу за ним ухаживать. У меня бизнес, поездки, проекты. Максимум пару недель — и то частично. А дальше ему понадобится постоянная помощь.
— Тогда наймите сиделку, — ровно ответила Мария Сергеевна.
— Деньги есть, — резко бросила Ольга. — Но это не выход. Илья, когда приходит в себя, всё время зовёт тебя. Постоянно.
Мария Сергеевна сжала телефон.
— Я не понимаю, к чему ты клонишь.
Ответ прозвучал без тени смущения.
— Ты с ним прожила восемнадцать лет, у вас дети. Вот ты и возьми его к себе. Я не готова тащить это на себе. Это не моя ответственность.
Мария Сергеевна потеряла дар речи.
— Ты предлагаешь мне забрать к себе бывшего мужа после инсульта? — переспросила она.
— А что такого? Он тебя зовёт. А мне через две недели улетать в командировку. Контракт. Я не могу остаться.
Мария Сергеевна всё поняла. И просто нажала «отбой».
Через час позвонила дочь, Лена.
— Мам, ты в курсе? Эта Ольга звонила и мне, и Саше. Говорит, чтобы мы «подумали, как решить вопрос с папой». У неё, видите ли, карьера.
Позже позвонил сын. Его голос был спокойным.
— Мама, не решай ничего одна. Это не твоя обязанность.
Но решение уже начало проникать в дом, как сквозняк.
Мария Сергеевна поехала в больницу.
Не из жалости — из необходимости увидеть всё самой.
В холле больницы её встретила Ольга — собранная, ухоженная, в дорогом пальто, с безупречным макияжем, за которым угадывалась усталость.
— Его держат в интенсивной терапии, — сказала она сразу. — Пускают ненадолго. Документы здесь. Я уже договорилась с заведующим. Если будет улучшение, через неделю переведут в обычную палату. Потом — либо реабилитационный центр, либо домашний уход.
Они молча поднялись на лифте.
В палате, среди тихого писка приборов, лежал Илья.
Мария Сергеевна едва узнала его. Половина лица перекосилась, правая рука неподвижно покоилась поверх одеяла, словно чужая.
Увидев её, Илья попытался повернуть голову. Левый глаз дрогнул. Он открыл рот, но вместо слов вырвался бессвязный звук. По подбородку потекла слюна.
Мария Сергеевна машинально взяла салфетку и вытерла ему рот. Движение было таким привычным, что она сама вздрогнула.
Вечером пришли дети.
Лена говорила быстро, эмоционально, размахивая руками:
— У неё квартира в центре, деньги, связи! Она может нанять хоть троих сиделок! Почему это вдруг должно лечь на тебя? Ты и так отдала ему лучшие годы! Тебе почти шестьдесят!
Саша сидел напротив, откинувшись на спинку стула.
— Формально она его жена. Значит, обязана обеспечивать уход. Если отказывается, это можно зафиксировать. Вплоть до юридических последствий.
— Какие последствия?! — вспыхнула Лена. — Тут вопрос в том, кто с ним будет жить и мыть его!
Мария Сергеевна долго смотрела на детей — взрослых, умных, сильных. Всё самое ценное, что осталось от той прошлой жизни.
— А чего хочет он сам? — тихо спросила она.
— Кто? Папа? Он говорить не может, — раздражённо ответила дочь.
— Он зовёт меня по имени. Ольга утверждает, что постоянно.
— Может, выдумывает, — пробормотал Саша.
На следующий день Мария Сергеевна снова поехала в больницу. Она договорилась с медсестрой и осталась наедине с Ильёй.
— Илья, — тихо позвала она. — Если ты меня слышишь, моргни один раз.
Левый глаз медленно закрылся и открылся.
— Ольга говорит, что не сможет ухаживать за тобой. Она предлагает, чтобы ты переехал ко мне. Если ты это понимаешь — моргни.
Он моргнул снова. Быстрее. А потом посмотрел так, что Мария Сергеевна отвернулась к окну.
— Я подумаю, — произнесла она. — Ничего не обещаю.
Дома она достала блокнот и начала записывать.
Двухкомнатная квартира, первый этаж — плюс.
Работа бухгалтера на полставки — минус.
Дети помогут, но у каждого семья.
Сиделка — дорого.
Деньги Ильи — под контролем Ольги.
Если та не согласится делиться — придётся решать всё через суд.
Мария Сергеевна позвонила Ольге.
— Я согласна присматривать за Ильёй, но на условиях. Мне нужна медицинская доверенность. Полная информация о его финансах. И твоё участие в расходах на сиделку и восстановление минимум полгода.
Ольга помолчала.
— Документы и счета — без проблем. Деньги… Я могу переводить тридцать тысяч.
— Сорок, — спокойно сказала Мария Сергеевна. — И ты продаёшь его машину. Средства идут на лечение.
— Ладно, — выдохнула Ольга.
Когда дети узнали, Лена была вне себя.
— Ты связываешь себя по рукам и ногам! Ради чего?!
— Ради вас, — коротко ответила Мария Сергеевна. — Чтобы у вас не было этого груза. Чтобы вы могли быть просто детьми.
Саша молча кивнул.
— Я всё оформлю юридически. Чтобы потом не было сюрпризов.
Через неделю Илью перевели в обычную палату, потом выписали. Ольга привезла его вещи, подписала бумаги и исчезла так же стремительно, как когда-то вошла в их жизнь.
В квартире установили специальную кровать. Наняли сиделку — Анну Михайловну, опытную женщину. Ночами дежурила Мария Сергеевна.
Первые недели превратились в изнуряющий круг: процедуры, кормление, упражнения, бессонные ночи.
Однажды Илья в ярости смахнул тарелку на пол. Мария Сергеевна молча убрала и принесла новую.
— Будешь есть, — сказала она. — Тебе нужны силы.
Со временем появились первые улучшения. Слоги. Потом слова.
— Про… сти…
— Не за что, — ответила она. — Главное — работай дальше.
Прошли месяцы.
Ольга больше не звонила.
Через год Илья уже ходил с тростью.
Однажды осенью раздался звонок в дверь. На пороге стояла Ольга — похудевшая, постаревшая.
— Я вышла замуж. И уезжаю. В Германию.
— Понятно, — кивнула Мария Сергеевна.
— Деньги… я не смогу переводить долго.
— Не нужно. Мы справимся.
Перед уходом Ольга задержалась:
— Я думала, ты его ненавидишь.
— Ненависть требует слишком много сил, — ответила Мария Сергеевна. — У меня они нужны для жизни.
Когда дверь закрылась, она зашла в комнату.
— Ольга уехала. Насовсем.
Илья посмотрел на неё.
— Ты… остаёшься?
— Да, — сказала она. — Суп остыл. Сейчас разогрею.
За окном сгущались сумерки.
Впереди была обычная жизнь — без подвига и без прощения. Просто жизнь, которая продолжалась.