— О чём вы говорите, Виктория? О каком доме? — Наталья сжала мобильник так, что чуть не сломала его.
— Не строй из себя дурочку. Трёхкомнатный на Садовой. Мой сын имел на него право, а значит, и я тоже. Сорок процентов мои, и точка.
— Вы с ума сошли? Мои родители живы и здоровы!
Наталья откинула телефон на диван и тяжело села рядом. За окном шёл мелкий осенний дождь, капли стекали по стеклу, как слёзы. Три года после развода с Артемом она не слышала голоса его матери, и вот теперь этот звонок.
Виктория всегда была особенной мамой мужа. Не из тех, кто приносит пироги и помогает с детьми. Нет, она была из тех, кто замышляет стратегии и захватывает. Ещё когда Наталья в первый раз переступила порог их квартиры, она почувствовала на себе оценивающий взгляд этой женщины.
— Артем, ты уверен? — спросила тогда Виктория, не утрудив себя понижением голоса. — Она же из простой семьи. Отец — инженер, мать — учительница. Что они могут дать?
Наталья вспомнила, как Артем смущённо улыбался, не зная, что ответить матери. Уже тогда стоило уйти, но любовь затмевала разум.
Телефон снова зазвонил. Наталья вздрогнула, но, увидев на экране фото мамы, выдохнула с облегчением.
— Привет, мам. Ты не поверишь, кто мне только что звонил…
— Доченька, — голос мамы был странным, — ты можешь приехать? Нам нужно поговорить.
Родительский дом встретил Наталью запахом свежего пирога и тревожной тишиной. Отец сидел за столом, нервно постукивая пальцами по столешнице. Мать суетилась у плиты, избегая прямого взгляда.
— Что случилось? — Наталья сбросила мокрую куртку. — Виктория звонила мне с какими-то странными требованиями по поводу вашего дома.
Родители переглянулись. Отец прокашлялся.
— Садись, дорогая. Нам нужно поговорить.
Наталья села на стул, чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия беды.
— Помнишь дядю Павла? Моего двоюродного брата? — начал отец.
— Того, что в Киеве? Вспоминаю смутно. Вы к нему ездили, когда я ещё в школе училась.
— Да, он самый. Так вот, он умер месяц назад. И оставил нам дом. Трёхкомнатный на Садовой.
Наталья нахмурилась.
— И что здесь общего с Викторией?
Мать поставила перед ней чашку чая и тяжело вздохнула.
— Дело в том, что мы решили продать этот дом. Он старый, требует ремонта, да и нам лишняя недвижимость не нужна. Мы хотели часть денег тебе отдать, на первый взнос за твоё жильё.
— Я всё ещё не понимаю, при чём тут бывшая свекровь?
Отец потёр переносицу.
— Когда ты с Артемом были женаты, я… я неосторожно упомянул ему про дядю Павла и его дом. Сказал, что когда-нибудь он будет нашим, а потом твоим. Видимо, Артем запомнил и рассказал матери.
— Но мы уже три года как разведены! Какие могут быть претензии?
— Вот именно, — мать села рядом. — По закону претензий нет. Но Виктория считает иначе. Она вчера звонила нам, угрожала судом и говорила о каких-то моральных обязательствах.
Наталья закрыла лицо руками.
— Это ужасно. И что теперь?
— Ничего, — твёрдо сказал отец. — Мы продаём дом, деньги идут тебе, как и было запланировано. Эта женщина не получит ни копейки.
Через неделю Наталья стояла у подъезда дома на Садовой улице, ожидая риэлтора. Дом оказался лучше, чем она ожидала — просторный, с высокими потолками и эркером в гостиной. Да, ремонта не делали лет двадцать, но основа была крепкой.
— Отличное предложение, — улыбался риэлтор, молодой парень в модном костюме. — За такую цену в этом районе улетит за неделю, максимум.
Они уже собирались уходить, когда в дверь позвонили. На пороге стояла Виктория — прямая, как струна, с идеально уложенными седыми волосами и холодным взглядом.
— Здравствуй, Наталья, — произнесла она с фальшивой теплотой. — Решила посмотреть на наше совместное наследство?
Наталья почувствовала, как внутри всё закипает.
— Это не ваше наследство, Виктория. Вы здесь лишняя.
— Не думаю, — Виктория прошла в дом, игнорируя протесты. — Мой сын был мужем наследницы в момент, когда возникло право на эту недвижимость. Моральное право, если хочешь.
— Моральное право? — Наталья рассмеялась. — Вы серьёзно? После всего, что вы сделали?
Риэлтор неловко переминался с ноги на ногу.
— Я подожду вас внизу…
Когда дверь за ним закрылась, Виктория сбросила маску любезности.
— Послушай меня внимательно. Я знаю, что ты разрушила брак моего сына. Ты ушла, когда он потерял работу, когда ему нужна была поддержка.
— Я ушла, потому что он изменял мне с вашей помощью! — выпалила Наталья. — «Артём, мужчинам иногда нужно расслабляться», — передразнила она. — Помните эти слова?
— Не перекладывай вину. Ты получила наследство, которое по справедливости должно было достаться и моему сыну. Я требую компенсации.
— Убирайтесь отсюда, — тихо сказала Наталья.
— Что?
— Я сказала — вон! Или я вызову полицию за незаконное проникновение.
Виктория прищурилась.
— Ты ещё пожалеешь об этом разговоре.
—
Дом продался быстро, даже быстрее, чем предсказывал риэлтор. Покупатель не торговался и согласился на полную цену. Наталья не могла поверить своей удаче.
— Всё прошло гладко, — сообщил ей отец после сделки. — Деньги уже на нашем счёте. Завтра переведём тебе твою часть.
— Спасибо, пап. Как думаешь, Виктория успокоит ситуацию?
Отец пожал плечами.
— Должна. Что она может сделать? У неё нет законных прав.
Но Виктория не успокоилась. Звонки продолжались — теперь уже с угрозами. Она обещала подать в суд, нанять частного детектива, разрушить Наталье жизнь.
— Моя доля — сорок процентов, — твердила она. — Не получишь покоя, пока не отдашь.
В один из вечеров, когда Наталья возвращалась с работы, у подъезда её ждал Артём. Осунувшийся, с щетиной и тусклым взглядом, он был совершенно не похож на того самоуверенного мужчину, за которого она когда-то вышла замуж.
— Нам нужно поговорить, — сказал он вместо приветствия.
В маленьком кафе напротив дома они сидели молча, пока официантка не принесла кофе.
— Мама совсем с ума сошла из-за этого дома, — наконец произнёс Артём. — Прости за её поведение.
Наталья удивлённо подняла брови.
— Ты пришёл извиняться за свою мать?
— И за себя тоже. Я был… не лучшим мужем.
— Это мягко сказано.
— Знаю. — Он крутил чашку в руках. — Слушай, я не претендую на деньги от продажи. Правда. Но мама… Она вбила себе в голову, что это её шанс на лучшую жизнь. У неё проблемы со здоровьем, нужна операция.
Наталья почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.
— Какая операция?
— Сердце. Ей нужно поставить кардиостимулятор. Страховка не покрывает полностью, а пенсии не хватает.
Она смотрела на бывшего мужа, пытаясь понять, лжёт ли он. Артём всегда умел манипулировать, этому он научился у своей матери.
— И сколько нужно?
— Примерно столько, сколько она требует. Те самые сорок процентов.
Наталья горько усмехнулась.
— Удобное совпадение.
— Я знаю, как это звучит, — Артём поднял глаза. — Но это правда. Я могу показать тебе медицинские документы.
Дома Наталья долго сидела у окна, глядя на ночной город. Звонок от матери вырвал её из раздумий.
— Доченька, мы перевели деньги. Проверь счёт.
Наталья открыла приложение банка. Сумма была внушительная — достаточная для первого взноса на собственную квартиру, о которой она так долго мечтала.
— Спасибо, мам. Я… я подумываю часть отдать Виктории.
— Что? — в голосе матери прозвучал ужас. — Ты с ума сошла? После всего, что она сделала?
— Артём говорит, что ей нужны деньги на операцию.
— И ты веришь? Марина, они манипулируют тобой, как всегда!
Возможно, мать была права. Но что-то внутри не давало Наталье покоя. Что, если Виктория действительно больна? Смогла бы она жить спокойно, зная, что отказала в помощи?
На следующий день она позвонила Артёму.
— Я хочу увидеть медицинские документы твоей матери.
Они встретились в том же кафе. Артём принёс толстую папку с результатами обследований, выписками и счетами из клиники.
— Можешь проверить подлинность, — сказал он. — Позвонить в больницу, показать своему врачу.
Наталья листала бумаги, чувствуя, как решимость тает. Всё выглядело настоящим.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Я переведу деньги. Но напрямую в клинику, а не на её счёт.
Лицо Артёма просветлело.
— Спасибо. Ты не представляешь, как это важно для нас.
Через неделю Наталья сидела в офисе клиники, ожидая встречи с лечащим врачом Виктории. Она хотела лично убедиться, что деньги пойдут по назначению.
— Госпожа Соколова? — к ней подошла женщина в белом халате. — Я доктор Ларина. Вы хотели поговорить о пациентке Виктории Климовой?
— Да, я бывшая невестка. Хочу оплатить её операцию.
Доктор Ларина нахмурилась.
— Операцию? У госпожи Климовой нет назначенных операций.
Наталья почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Как это? Ей нужен кардиостимулятор.
— Нет, это не так. У неё действительно есть проблемы с сердцем, но они контролируются медикаментозно. Никаких показаний к установке кардиостимулятора нет.
Мир вокруг Натальи словно замер. Они солгали. Снова солгали.
Наталья вышла из клиники, чувствуя странное спокойствие. Обман был настолько предсказуем, что даже не вызвал гнева — только усталость и окончательное разочарование. Она достала телефон и набрала номер Артёма.
— Привет, милый, — сказала она неожиданно ласковым голосом. — У меня отличные новости. Я только что из клиники, всё готово для перевода денег.
— Правда? — в голосе Артёма звучало плохо скрываемое ликование. — Это… это замечательно.
— Да, врач очень подробно рассказала о состоянии твоей мамы. Встретимся через час в нотариальной конторе на Радужном? Нужно оформить документы для перевода.
— Конечно! Мы будем.
Наталья улыбнулась и завершила звонок.
Нотариальная контора встретила их прохладой и деловой атмосферой. Виктория сидела прямо, гордо подняв голову, а рядом с ней — заметно нервничающий Артём.
— Здравствуйте, — Наталья кивнула им и повернулась к нотариусу. — Мы готовы начать.
Пожилой мужчина в очках раскрыл папку с документами.
— Итак, у нас договор дарения денежных средств от Соколовой Натальи Анатольевны в пользу…
— Одну минуту, — Наталья подняла руку. — Прежде чем мы продолжим, я хотела бы кое-что прояснить.
Она достала из сумки папку и положила на стол.
— Это копия медицинской карты Виктории Климовой, которую я получила сегодня у её лечащего врача, доктора Лариной. С письменного разрешения самой пациентки, — она кивнула на подпись в углу документа. — Здесь чётко сказано, что никакой операции по установке кардиостимулятора не требуется.
Лицо Виктории побледнело, а Артём вскочил с места.
— Ты не имела права!
— Сядь, — спокойно сказала Наталья. — Я ещё не закончила.
Она повернулась к нотариусу.
— Извините за этот спектакль. На самом деле, никакого договора дарения не будет. Я пригласила вас обоих сюда, чтобы сообщить: я только что купила контрольный пакет акций компании «КлимИнвест».
Артём замер с открытым ртом.
— Что? Это невозможно! Компания не продаётся.
— Уже продалась, — Наталья улыбнулась. — Твой партнёр Виктор оказался очень сговорчивым, когда я предложила ему двойную цену. Особенно после того, как узнал о твоих махинациях с отчётностью.
Виктория вцепилась в подлокотники кресла.
— Ты блефуешь.
— Нисколько, — Наталья достала ещё один документ. — Вот договор купли-продажи, заверенный вчера. А вот, — она положила рядом флешку, — копии всех финансовых документов компании за последние пять лет. Включая те, которые вы так старательно прятали от налоговой.
Артём побледнел.
— Зачем тебе это? Ты же ничего не понимаешь в бизнесе.
— О, я многому научилась за эти три года, — Наталья откинулась на спинку кресла. — Например, тому, что компания, которую твоя мать когда-то назвала «жалким стартапом неудачника», сейчас стоит в десять раз больше, чем та квартира, из-за которой вы устроили весь этот цирк.
Она встала и застегнула пальто.
— Деньги от продажи квартиры я потратила не на покупку жилья, а на инвестиции. И первой моей инвестицией стала твоя компания, Артём. Теперь я твой босс.
Виктория задохнулась от возмущения.
— Ты не можешь так поступить!
— Уже поступила, — Наталья улыбнулась. — И знаете что? Я не буду вас увольнять. Вы оба останетесь работать. Под моим руководством. Каждый день, приходя в офис, вы будете помнить, кто теперь принимает решения.
Она направилась к двери, но остановилась на пороге.
— И да, Виктория, я назначу вам прибавку к зарплате. Чтобы вы могли позволить себе лучшего психотерапевта — вам давно пора разобраться с вашей патологической жадностью.
Дверь за Натальей закрылась, оставив бывшую свекровь и экс-мужа в оглушительной тишине. На улице шёл снег, покрывая город белым покрывалом — чистым, как лист новой жизни, который она только что начала.