— Как ты смогла? Это же нечестно!
Голос Ирины надломился на последнем слове. Она стояла посреди комнаты, сжимая в руках потемневший от времени конверт, и смотрела на мать так, будто видела её впервые.
Мария Сергеевна сидела в кресле у окна — хрупкая, сухонькая, с аккуратно прибранными седыми волосами. Её руки, покрытые возрастными пятнами, спокойно лежали на коленях.
Слишком спокойно.
— Присядь, Ирочка, — негромко произнесла она. — Нам нужно поговорить.
— Поговорить? — Ирина горько усмехнулась. — Двадцать лет, мама. Двадцать лет я приезжала к тебе каждую неделю. Возила по больницам. Оплачивала счета, оставляла деньги — даже тогда, когда ты не просила. А ты… ты всё это время готовила завещание на Свету!
Она швырнула конверт на стол. Мать даже не вздрогнула.
— Светлане тяжелее, — ровно сказала она, без капли сожаления. — В отличие от тебя, у неё ничего нет.
Ирина медленно опустилась на стул, будто из неё разом выпустили воздух.
Завещание она обнаружила случайно. Мать попросила достать из комода старые фотографии — захотелось вспомнить прошлое. Ирина полезла в нижний ящик, и конверт сам выскользнул ей в руки. Он был приоткрыт, словно ждал.
Она развернула листок — и мир поплыл. Квартира отходила Свете… ей же доставались лишь мамины украшения: потускневшие серьги и колечко, которое не примут даже в ломбарде.
Вот так. Два десятка лет заботы — и в ответ пара безделушек. Вот и вся плата.
Со Светланой Ирина виделась в последний раз на похоронах отца. Сестра тогда устроила истерику из-за его старых часов — единственной вещи, доставшейся Ирине. Не стесняясь людей, кричала, что её обделили, что она тоже дочь. После скандала уехала обратно в столицу.
На мамин день рождения она не приезжала ни разу. Звонила по праздникам, иногда слала открытки — и всё.
А Ирина приезжала. Каждую субботу, как по графику. Привозила продукты, лекарства. Мыла полы, готовила, стирала — была на побегушках.
Когда лопнула труба и затопило соседей, Ирина оформила кредит на ремонт. Пять лет они с Андреем его выплачивали. Пять лет без отпусков. Сын Артём мечтал учиться в столице, но денег не хватило — каждая копейка уходила в долг.
— Это у Светы-то ничего нет? — переспросила Ирина, когда снова смогла говорить. — Мама, у неё квартира в столице! Бывший муж оставил после развода. У неё взрослая дочь с хорошей работой. А у меня? Съёмная двушка, потому что всё, что я копила, уходило на тебя!
— Вот именно, — мать подняла выцветшие глаза. — Ты крепкая. Ты справишься. А Светочка — нет. Она всегда была слабой.
Слабой…
Это слово сопровождало Ирину всю жизнь. Света слабая — значит, сумки тащит Ирина. Света слабая — значит, с тяжело больным отцом остаётся Ирина, потому что сестра «не вынесет».
— Я сорок три года была крепкой, мама, — тихо сказала Ирина. — Может, достаточно?
Мать отвернулась к окну.
Андрей всё понял в тот же вечер. Вошёл, увидел лицо жены — слов не понадобилось.
Ирина протянула завещание. Он читал медленно, хотя текста было немного.
— Мы же ради неё кредит брали… — наконец сказал он. — Помнишь, как Артём плакал из-за учёбы?
— Помню.
Сумерки сгущались за окном.
— И что теперь? — спросил Андрей.
— Пока не знаю.
Но внутри ответ уже был.
На следующей неделе Ирина не приехала к матери. И через одну — тоже. Телефон разрывался: звонила мать, соседка Людмила Ивановна, даже терапевт.
— Ирочка, что случилось? — спрашивали. — Марии Сергеевне плохо, она вас ждёт!
— Передайте, что у меня занятая неделя.
На третью неделю позвонила Светлана.
— Ты что творишь?! — визжала она. — Мама говорит, ты её бросила!
— Здравствуй, Света, — холодно сказала Ирина. — Давно не общались.
— Хватит уходить от разговора! Она больна, ей нужен уход!
— Тогда приезжай сама, — спокойно ответила Ирина. — Ты же наследница.
В трубке повисла пауза.
— Я… не могу. Работа, дочь…
— Вера давно живёт отдельно. И работа у тебя удалённая.
— У меня долги! И вообще, я болею!
— Не лги, — оборвала Ирина. — Я всё знаю.
— Откуда?
— От мамы. Каждый раз, когда я у неё убиралась. Про твои поездки, про новую машину у дочери, про планы на горнолыжку… Пока я мыла полы, ты жила в своё удовольствие. Так что давай — принимай смену.
Светлана бросила трубку.
Через несколько месяцев Ирина всё же разобрала папины документы. И нашла дарственную.
На дачу.
Она перечитала бумагу трижды. Дача, где прошло её детство, была оформлена на неё. Отец сделал это за год до смерти — тихо, никому не сказав.
Он всё понимал. И сделал, что смог.
Людмила Ивановна позвонила сама.
— Ирочка, я тут заметила… твоя мама в банке деньги переводила. Те самые, что ты ей на лекарства давала. Нехорошо это…
Ирине стало холодно.
— Какие деньги?
— Да твои. Она их копила… Наверное, для Светочки.
К матери Ирина приехала через неделю. С Андреем и Артёмом.
— Ирочка! — мать потянулась к ней. — Ты пришла…
— Я хочу кое-что показать.
Она положила дарственную на стол.
Мать долго читала.
— Виктор… — прошептала она. — Успел…
— Он видел больше, чем ты, — сказала Ирина. — Дача — моя. Квартира твоя. Но визитов и денег больше не будет.
— Мне нужна помощь… — растерялась мать.
— Наймите сиделку, — сказал Андрей. — На те средства, что копили.
Светлана приехала через месяц. Продержалась три дня — и уехала.
Мария Сергеевна разменяла квартиру, переехала в однушку и наняла сиделку.
Ирина давно с ней не созванивалась.