— Шестьдесят тысяч, Илья. Шестьдесят. Сверх обязательных выплат.
Марина с раздражением метнула телефон на кухонную поверхность — аппарат скользнул по столу и почти рухнул вниз. Илья успел перехватить его в последний момент, и этот его жест только усилил ее злость.
— Лёше понадобилась спортивная обувь и комплект для занятий, — Илья аккуратно положил телефон экраном вниз, словно пряча следы. — Он быстро вытягивается, Мар. Дети вообще не стоят на месте.
— Обувь за такую сумму? Он что, в олимпийскую сборную записался?
— Там еще была сумка. И куртка. Скоро холода.
Марина отвернулась — сейчас видеть мужа было выше ее сил. Она знала про эти переводы. Регулярные. Без исключений. И каждый раз — одно и то же оправдание: сын, долг, участие. Слова, за которыми скрывались вполне конкретные суммы, исчезающие из их общего кошелька и уходящие к другой женщине.
— Я его не бросаю, — Илья сделал шаг ближе, остановился почти вплотную. — Это мой ребенок. Я не могу просто…
— Я не прошу тебя отказываться от сына! Я спрашиваю — зачем постоянно доплачивать сверху? Тридцать тысяч ежемесячно — этого мало? Ольга не трудоустроена?
— Она работает.
— Тогда в чем вопрос?
Илья промолчал. Это молчание Марина давно научилась читать — в нем не было аргументов. Только привычка уступать, помогать, быть удобным. Для всех. За их счет.
Она повернулась, опершись на край раковины.
— Я все считаю. Про себя. Сколько уходит каждый месяц. Хочешь знать итог за год?
— Не надо.
— Почти шестьсот тысяч. И это без сегодняшних шести десятков.
Илья потер лоб — еще один знакомый сигнал «давай замнем». Но Марину уже было не остановить. Слишком долго она терпела. Слишком старательно делала вид, что все понимает.
— Мы же собирались отдохнуть. Помнишь? Ты говорил — осенью, море, две недели. Где теперь эти деньги?
— Мар, я понимаю… Но Ольга звонила, там было срочно…
— Конечно. У нее всегда что-то срочное.
Илья присел на табурет, оперевшись локтями о колени. И Марина вдруг заметила — он действительно измотан. Не работой. Этим бесконечным разрывом между двумя женщинами. На мгновение внутри шевельнулась жалость, но она тут же подавила ее.
— Она собирается брать жилье, — сказал он тихо. — Чтобы у Лёши была отдельная комната.
— Подожди. Какое жилье?
— Побольше. Сейчас у них студия.
— Тесно — ей. А платить кто?
Он поднял на нее глаза, и в этом взгляде Марина увидела вину. Сердце неприятно сжалось.
— Ты же не думаешь…
— Она попросила помочь с первым взносом. Я пока размышляю.
— Размышляешь?! Это огромные деньги! Откуда ты их возьмешь?
— У нас есть накопления. Мы же собирали…
— Мы собирали! Для себя! Для нашей жизни!
Голос сорвался, и Марина прикрыла рот ладонью — но было поздно.
Илья отвернулся к окну, спрятав руки в карманы.
— Лёша — тоже моя семья.
— Никто не спорит. Но есть официальные выплаты. Все остальное — твой выбор. И мой тоже, между прочим. Потому что деньги общие.
— Я знаю.
— Но тебя это не останавливает.
Тишина. За стеной кто-то смеялся под телевизор. Абсурдный фон.
— Сколько она просит? — спросила Марина ровно.
— Два миллиона.
Марина коротко рассмеялась.
— Это все, что у нас есть.
— Я в курсе.
— И ты правда готов отдать их?
— Это ради сына.
— Я против.
Через неделю Марина машинально открыла банковское приложение. Зарплата. Затем — накопительный счет.
Баланс: 48 103 рубля.
Она обновила страницу. Еще раз.
Телефон выскользнул из рук.
История операций: перевод на имя Ольги Викторовны Соколовой.
Даже не попытался скрыть.
Илья сидел на диване с открытым ноутбуком, когда Марина ворвалась в комнату. Он поднял голову и даже попытался улыбнуться — привычно, автоматически. Улыбка погасла, едва он увидел ее лицо.
— Ты вывел все наши сбережения к бывшей?!
Голос сорвался, стал резким, визгливым — и Марине было все равно. Пусть слышат. Пусть знают.
— Марин, подожди, я сейчас объясню…
— Объяснишь?! Два миллиона, Илья! Все, что у нас было!
Он закрыл ноутбук, медленно поднялся. В его взгляде не было паники — только упрямое спокойствие, от которого становилось страшнее.
— Это для Лёши. Ему нужны нормальные условия. Я отец, я должен…
— Ты должен своей семье! Мне!
— Она — мать моего ребенка.
— А я тогда кто?!
— Ты моя жена. Я тебя люблю. Но Лёша…
— Прекрати прятаться за ребенком! — Марина шагнула вперед, и Илья отступил. — Ты помог не сыну — ты купил жилье ей. Квартира оформлена на нее, верно? Она будет там жить, распоряжаться, а если захочет — продаст. И где здесь интересы ребенка?
Илья открыл рот, но так и не произнес ни слова. Сказать было нечего.
— Ты все еще к ней привязан, — сказала Марина тихо. — Вот и вся правда. Не сын здесь главный. Ты просто не умеешь ей отказывать.
— Это не так.
— Тогда почему ты ничего мне не сказал? Почему решил за двоих?
Он потянулся к ней, словно надеясь остановить, удержать.
— Марин, пожалуйста. Давай спокойно поговорим…
Она отшатнулась.
— Не прикасайся ко мне.
Эти слова легли между ними тяжелой плитой. Илья замер, и только сейчас в его глазах мелькнуло понимание. Запоздалое.
— Я так больше не могу, — Марина прошла мимо него в спальню. Достала сумку. — Я не останусь с человеком, который решает все за моей спиной. Который умалчивает. Который…
— Я не обманывал!
— Ты не сказал. Это одно и то же.
Она складывала вещи быстро, без суеты — документы, белье, зарядку. Илья стоял в дверях и смотрел, как рассыпается привычная жизнь.
— Ты куда?
— К маме.
— Надолго?
Марина застегнула молнию и посмотрела на него — взрослого мужчину с растерянным взглядом.
— Не знаю. Правда не знаю.
Первые сутки у мамы прошли словно в тумане. Марина лежала на диване и смотрела в потолок. Мама молча приносила чай, не расспрашивала, только гладила по волосам.
На второй день пришла злость — чистая, холодная.
На третий — решение.
Она набрала номер знакомого юриста.
— Я хочу подать на развод. Да. Окончательно. Нет, попыток примирения не будет.
Илья звонил каждый день. Писал длинные сообщения — с объяснениями, сожалениями, клятвами. Марина читала, но не отвечала. Он уже сделал свой выбор. Теперь очередь за ней.
Через месяц она переехала в съемную квартиру на окраине города. Небольшую, с видом на склады и трубы, но — свою. Она сама выбирала шторы. Сама расставляла мебель. Сама решала, на что тратить деньги.
Развелись быстро. Илья не сопротивлялся. Подписал все молча. Возможно, надеялся, что она передумает. Не передумала.
Иногда по вечерам Марина сидела у окна и думала, как странно все сложилось. Еще недавно она была уверена, что рядом — ее человек. Теперь — тишина и пустая квартира. И почему-то это не пугало.
Она открыла блокнот и написала: 0.
Новая точка отсчета.
Рядом — план: месяц, полгода, год. Сколько откладывать, чему учиться, куда двигаться дальше.
Впервые за долгое время будущее принадлежало только ей.