Я перекрыла газ. Это показалось мне принципиальным — суп, который томился на плите, мог в любой момент полезть через край.
— Илья, что происходит? — ровно поинтересовалась я.
— Ничего не происходит, — отрезал Илья. — Просто ты здесь больше не остаёшься. Квартира моя, машина моя, дом за городом тоже мой. А ты… уйдёшь без всего.
Он произнёс это буднично, почти официально, словно озвучивал решение комитета. Четырнадцать лет совместной жизни — и теперь он выставлял меня за дверь. Как ненужную вещь.
— Ты… правда так решил?
— Окончательно, — подтвердил он.
Мы замолчали. В эту паузу я легонько сжала себе запястье — проверяла, не снится ли мне всё это.
— Может, ты всё-таки объяснишь, что я сделала не так? — спросила я.
— Ты тут ни при чём, — буркнул он. — Просто… я встретил другую. Я подаю на развод.
Я опустилась на табурет. Ноги подкосились сами собой, будто тело сообразило быстрее головы, что стоять сейчас — плохая идея. Илья избегал моего взгляда, ссутулился и стал напоминать настороженную ночную птицу.
— Илья, — начала я осторожно, — давай поговорим по-человечески. Всё-таки четырнадцать лет вместе…
— Хватит! — рявкнул он. — Не начинай про годы. Милена — дочь Виктора Андреевича. Так что… вопрос закрыт.
Милена. Так звали дочь начальника Ильи. Двадцать шесть лет, кукольная внешность, соцсети с сотнями тысяч подписчиков… Я видела её на корпоративе: она сначала снимала еду, а потом демонстративно облизывала вилку на камеру.
И вот — она обратила внимание на Илью. А он решил на ней жениться. Не из-за чувств — исключительно ради карьерного лифта.
— А как же… — начала я.
— Никаких «как же», — огрызнулся он. — У тебя ничего нет. Всё записано на меня. Четырнадцать лет ты жила за мой счёт — пора и честь знать.
Это было неправдой. Я работала в его же фирме, пока он сам не настоял, чтобы я ушла. Я занималась домом, бытом, всем, что позволяло ему «делать карьеру».
Но теперь это уже не имело значения. Решение было принято.
«И что дальше?» — мелькнуло у меня в голове.
У меня действительно не было ни своего жилья, ни накоплений, ни подруг, готовых приютить. Хотя… нет. У меня была мама.
В тот же вечер я набрала её номер. Валентина Петровна — так её звали для всех, иногда даже для меня — ответила сразу, словно ожидала звонка.
— Мам, можно я приеду? — спросила я.
— Приезжай.
Без расспросов. Мама всегда действовала так: сначала помочь, потом разбираться.
Её деревня находилась в сотне с лишним километров от города. Старый дом с синими наличниками всё ещё держался бодро. Под окном росла упрямая яблоня, которая каждое лето засыпала двор кислыми плодами.
Мама встретила меня на крыльце — в своём неизменном фартуке с ромашками. От неё тянуло свежей выпечкой и чем-то ягодным. Она прижала меня к себе и повела в дом.
— Ну, выкладывай, — сказала она, когда мы уселись на кухне.
Я рассказала всё. Как он объявил своё решение, как отвёл мне несколько дней, как произнёс имя Милены. Мама слушала молча.
— Значит, без всего, — повторила она, когда я закончила.
— Да.
— А прокат?
Я не сразу уловила смысл.
— Какой прокат?
— Машины. И стоянка у вокзала. Всё же на меня оформлено, разве ты забыла?
Я действительно об этом не думала. Илья был чиновником, бизнес держать не мог, вот и записал всё на тёщу — «простую сельскую женщину», которая, по его мнению, ничего не понимала в бумагах.
Мама вытащила из комода папку.
— Я экономист, Оля, — спокойно сказала она. — Сорок лет в районных финансах. Думаешь, я не осознавала, что подписываю?
Она разложила документы: договоры, доверенности, выписки — всё аккуратно, по порядку.
— Так. Доверенность я отменяю завтра, — подвела итог мама. — Поедем вместе.
Следующие дни пролетели как в тумане. Мама действовала чётко и без суеты. Сначала аннулировала доверенность, потом закрыла Илье доступ к счетам. А затем, «на всякий случай», переговорила со старым знакомым — ныне владельцем юридической конторы.
Я перевезла свои вещи к маме и осталась у неё.
Илья тем временем подал заявление на развод. Он звонил ежедневно и настаивал, чтобы я подписала бумаги.
— Я всё подпишу, — отвечала я. — Чуть позже.
— Когда?
— Через неделю.
Он злился, но соглашался. У него были другие заботы: подготовка к свадьбе, кольца, ресторан.
Мама только усмехалась:
— Пусть тратится. Так эффектнее.
Покупатели появились быстро — Корнев и Лисов, владельцы соседнего автопарка. Мама торговалась жёстко и уверенно, будто занималась этим всю жизнь. Впрочем, в финансах иначе и нельзя.
Сделку оформили в четверг. Деньги поступили на счёт в пятницу утром.
А в субботу всё выяснил Илья.
Он примчался без предупреждения, распахнул калитку так, что та со звоном ударилась о забор. Мама как раз перебирала яблоки для варенья.
— Что вы натворили?! — закричал он.
— А что именно? — невозмутимо уточнила мама.
— Это моё! Всё моё!
— Документы говорят обратное, Илья Сергеевич, — спокойно ответила она. — Я продала своё имущество.
— Какое ещё своё?!
— Всё оформлено корректно. Можете убедиться.
Он шагнул к ней, сжимая кулаки.
— Ты мне угрожаешь? — мама резко обернулась. — При свидетелях?
Она подняла телефон.
— У меня всё записано. С самого начала.
Илья осёкся. Он прекрасно понимал цену лишних слов.
— Вы не имели права…
— Имела, — сказала мама. — И ты сам виноват. Не стоило считать меня глупее, чем я есть.
Через несколько минут он уехал.
А спустя месяц Илью уволили. Виктор Андреевич не любил неудачников. А Милена, говорят, вскоре вышла замуж за областного депутата.
Мы с мамой так и остались жить в деревне. Поставили новый забор, заменили окна.
А о прошлом я стараюсь больше не думать.