Нотариус молча придвинула к себе папку и стала разбирать бумаги одну за другой. Сначала её лицо оставалось непроницаемым, но чем больше страниц она просматривала, тем увереннее и ровнее звучал её голос.
— Здесь указан первый платёж со счёта вашей доверительницы, — сказала она, отложив лист в сторону. — Дальше идут регулярные взносы. Вот расходы на кухонный ремонт, чеки за мебель, оплата бытовой техники. Значительная часть вложений документально подтверждена. Если жильё покупалось во время брака, называть его исключительно личной собственностью супруга юридически неверно.
Андрей напрягся так, что у него заходили скулы.
— Но по документам она же не владелец, — произнёс он жёстко.
Нотариус спокойно кивнула.
— На данный момент — да, формально не указана. Но при наличии подтверждённых платежей и факта брака вопрос имущественных прав может быть поднят в суде. Особенно если одна сторона пытается представить квартиру как личное имущество, хотя вторая сторона участвовала в покупке и несла существенные расходы.
И тут Наталья Сергеевна уже не выдержала. Её вежливый тон слетел мгновенно.
— Да какие ещё существенные расходы! Ольга просто жила в квартире моего сына! Женщина в семье должна помогать, а не потом каждую гривну вспоминать.
Я посмотрела на неё и вдруг поняла, что привычного кома в горле больше нет. Ни стыда, ни желания уступить, ни стремления срочно всё сгладить.
— Я не жила в вашей квартире, Наталья Сергеевна, — ответила я ровно. — Я жила в жилье, которое мы покупали вдвоём. И я не считала каждую гривну, пока вы не начали рассказывать всем другую версию нашей жизни.
Она уже открыла рот, чтобы возразить, но нотариус вмешалась раньше:
— Если речь идёт о дальнейшей продаже или переоформлении, я бы рекомендовала сначала урегулировать имущественный вопрос. В нынешнем виде вклад сторон выглядит не так однозначно, как вы пытаетесь представить.
Андрей резко отодвинул стул, ножки неприятно скрипнули по полу.
— То есть вы хотите сказать, что продать мы её не можем?
— Я говорю, что вы не можете игнорировать участие второго человека в приобретении этой квартиры, — без нажима ответила нотариус.
И именно тогда я увидела, как у Андрея изменилось лицо. Это была не ярость. Скорее внезапное осознание: схема, на которую он рассчитывал, начала рассыпаться прямо при нём.
Наталья Сергеевна тут же попыталась перейти на жалость.
— Ольга, зачем тебе всё это? Ты же женщина, у тебя уже своя жизнь. Андрей ведь не сделал тебе ничего ужасного.
Я едва не усмехнулась.
— Ничего ужасного? Вы привели меня сюда, чтобы я добровольно отказалась от того, во что вкладывалась восемь лет, и называете это обычным разговором?
Она наконец замолчала.
Нотариус тем временем взяла следующий лист и, подняв глаза, обратилась уже не ко мне.