— Я же предупреждала, что заеду с бумагами, а ты даже чай не поставила! — голос свекрови ворвался в прихожую раньше её самой, и Алиса ощутила, как внутри всё съёжилось от тревожного предчувствия.
Дверь хлопнула с такой силой, что в прихожей дрогнула люстра. Тамара Игоревна не вошла — ворвалась, сжимая в одной руке пухлую папку, а в другой сумку, из которой торчал угол бумаги. Её лицо полыхало праведным негодованием человека, которого будто бы не оценили по достоинству.
Алиса стояла на кухне с влажной шваброй в руках — только закончила мыть пол и собиралась, наконец, выпить кофе. Суббота была её единственным днём передышки от бесконечной работы. Но покой длился недолго — до появления свекрови.
— Тамара Игоревна, вы не сообщали, что собираетесь приехать, — осторожно произнесла Алиса, ставя швабру к стене и вытирая руки о фартук.
— Не сообщала?! — театрально всплеснула руками свекровь, и папка чуть не выскользнула. — Я же Артёму звонила вчера! Целый час растолковывала, как важно всё правильно оформить! Он что, не передал?
Алиса покачала головой. Вчера Артём вернулся поздно с корпоратива и сразу завалился спать, а утром укатил с друзьями на дачу строить террасу. Про звонок матери он, видимо, не вспомнил — или не счёл нужным сказать.
— Ну конечно! — буркнула Тамара Игоревна, проходя в гостиную прямо в уличной обуви. Каблуки оставляли чёткие следы на свежеотмытом полу. — Вечно одно и то же! Я всё делаю ради вас, а вы…
— А где Артём?
— На даче у Гриши. Пол делают.
— Пол! — с отвращением рявкнула свекровь и бросила папку на стол так, словно метнула гранату. — У друзей доски таскает, а матери помочь — не царское это дело!
Алиса молча направилась на кухню ставить чайник. Спорить было бесполезно. За три года брака она усвоила главное правило: если Тамара Игоревна в настроении, нужно переждать первый шквал.
— И вообще, — не унималась та, следуя за ней, — я не понимаю, как ты можешь прохлаждаться дома, когда такие важные вопросы решаются! Могла бы выйти на работу, если муж занят!
— У меня выходной, — спокойно ответила Алиса, расставляя чашки.
— Выходной у неё! А я, выходит, без выходных? Я в свои шестьдесят два обязана по конторам бегать, справки собирать, а вы…
Чайник зашумел, спасая Алису от дальнейших выкриков. Она заварила чай, выставила вазочку с печеньем. Тамара Игоревна устроилась за столом, не переставая ворчать про неблагодарность и эгоизм.
— Так что за документы? — наконец спросила Алиса, присаживаясь напротив.
Свекровь оживилась.
— Квартира! Помнишь бабушкину двушку в центре? Мы с покойным сначала там жили. Формально она до сих пор на бабушке, а та умерла пятнадцать лет назад!
Алиса кивнула. Про квартиру она слышала не раз — жильё давно сдавалось, а деньги получала Тамара Игоревна. Так повелось в семье.
— А нотариус говорит — вступать в наследство надо! Иначе выходит, сдавали незаконно. Представляешь? — свекровь залпом выпила чай. — Но это полбеды. Надо переоформлять!
— Так и переоформляйте, — пожала плечами Алиса.
— Легко сказать! Там налоги такие, что проще продать половину квартиры! Вот я и придумала.
Внутри у Алисы похолодело.
— Оформим на Артёма. Он прямой наследник — налоги мизерные. А потом он мне дарственную оформит — и порядок!
— Но ведь это…
— Что «это»? — сузила глаза Тамара Игоревна. — Это логично! Я что, у чужого прошу? Он мой сын! Ему же потом всё и останется! Детям вашим!
Алиса промолчала. Детей у них пока не было, и тема была болезненной. Но Тамара Игоревна всегда возвращалась к ней, особенно когда хотела чего-то добиться.
— В общем так, — поставив чашку, она придвинула папку. — Всё тут. В понедельник Артёму к нотариусу. В десять. Адрес — вот. Паспорт не забудьте.
— Но ведь мы должны с Артёмом обсудить…
— Обсуждать что?! — голос стал стальным. — Это наша семейная квартира! Ты что, хочешь, чтобы государство её оттяпало?
Алиса подошла к окну. За стеклом моросил дождь. Прохожие, скрытые под зонтами, казались ей свободнее, чем она сама.
— Я поговорю с Артёмом вечером.
— Поговори, — отрезала свекровь. — Только не морочь ему голову! Он у меня разумный, не то что…
Алиса поняла: «не то что ты».
— Ладно, я поехала, — Тамара Игоревна двинулась к выходу. — А квартира хорошая. Если что — вам с Артёмом туда переехать можно. А эту — сдавайте или продавайте. Я бы продала, цены хорошие.
— Это наша квартира. Куплена на общие деньги.
— Не кипятись! Я же как лучше хочу. Там просторнее. И район приличный.
Она вышла, оставив за собой запах духов и напряжение. Папка на столе напоминала мину.
Артём вернулся вечером. Весёлый, пахнущий дымом, с пивом.
— Мам приезжала? Видел её машину.
— Да. Документы на кухне.
— А, это про квартиру. Я забыл тебе сказать.
— Артём, нам нужно серьёзно поговорить.
— Сейчас, только душ приму…
Алиса снова уселась напротив папки. В документах уже стояло имя её мужа — как наследника.
Когда он вышел из душа, она показала бумаги.
— Всё по её плану. Бабушкина квартира. Надо переоформить.
— А ты уверен, что она потом всё отдаст?
— Алис, ну что ты. Это же мама!
— Именно. Мама, которая уже три года меня считает неподходящей женой.
— Она так не говорила!
— Она не говорит, она намекает! Я не глухая!
— Давай не будем ссориться. Просто формальность. Всё останется в семье.
— В чьей семье? Где я лишняя?
— Ты утрируешь…
— Она предложила продать нашу квартиру. За которую мы выплачивали кредит!
— Ну… она просто предложила. Мы не обязаны.
— А если начнёт шантажировать?
— Ты придумываешь!
— Открой глаза! Она ждёт, когда мы расстанемся!
— Прекрати…
— Помнишь, что сказала на свадьбе? «Может, хоть внуков дождусь…»
— Она была подшофе…
— Она всегда подшофе, устала или у неё нервы!
Артём подошёл, попытался обнять. Алиса отстранилась.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Чтобы мы вместе решали, а не по приказу матери!
— Хорошо. Утром обсудим. Сейчас не время.
Но Алиса знала: ничего не изменится.
Ночью она не спала. Вспоминала, как из доброжелательной женщины Тамара Игоревна превратилась в критичную и токсичную. А теперь — пытается влезть в их жизнь через квартиру.
Наутро Артём предложил:
— Давай оформим, но только если она сразу подпишет дарственную. При нотариусе.
— Думаешь, согласится?
— Если ей нечего скрывать — согласится.
Она согласилась.
Телефонный разговор с матерью был бурным, с упрёками и слезами. Но Артём стоял на своём.
— Либо с дарственной, либо никак.
Он повесил трубку и устало выдохнул.
— Теперь я — предатель, а ты — охотница за деньгами.
— Мне жаль.
— Нет, ты права. Пора было обозначить границы.
Но Тамара Игоревна не отступила.
Через два дня она пришла. Без приглашения.
— Можно войти? Или уже запрет?
Алиса молча отступила. Свекровь села на диван, скорбно глядя в пол.
— Я не спала… Как до такого дошло?
— Тамара Игоревна…
— Дай сказать! Я знаю, ты меня не любишь. И я тебя — не особо. Но Артём — мой единственный сын! А теперь он от меня отворачивается!
— Мы хотим честности.
— А я тридцать лет за этой квартирой ухаживала! Ремонты, налоги, уход! А теперь — вот так!
— Доходы от аренды были только у вас.
— И что? Я не имела права?
— Формально — нет.
— Если бы Артём женился на нормальной девушке… Она бы понимала, что такое семья!
— То есть нормальная — это та, что вам не перечит?
— Это та, что родила бы уже! А не карьеру строит!
Алиса побледнела.
— Это не ваше дело.
— Моё! Это дело моего сына!
— Уходите. Немедленно.
— Это ещё не твой дом! Посмотрим, как Артём прозреет…
— УБИРАЙТЕСЬ!
Свекровь попятилась. У двери бросила:
— Запомни. Это ты разрушила семью.
После её ухода Алиса долго стояла, дрожа от злости и решимости.
Артём вернулся с мрачным лицом.
— Это правда? Ты выгнала маму?
— Она оскорбила меня. Я попросила уйти.
— Она говорит, просто хотела поговорить…
— Она сказала, что я ненормальная, потому что не рожаю.
— Она… правда?
— Да! И многое другое. Про тебя, про нас…
— Она расстроена…
— А я? Я — пустое место?
— Это моя мать…
— А я — твоя жена!
— Я не могу выбирать…
— Я не прошу выбирать. Я прошу — защитить меня.
— Она пожилая…
— Она взрослая! И отлично понимает, что делает!
Он сел. Выглядел уставшим.
— Может, просто позвони ей?
— Нет.
— Алиса…
— Нет, Артём. Если ты не можешь — я защищу себя сама. Больше она сюда не войдёт.
— Ты не запретишь мне общаться!
— Общайся. Но не здесь.
Он ушёл в спальню. Потом звонил матери. Слова «попробую», «подожди» она услышала сквозь закрытую дверь.
Наутро он уехал рано. Без слов. Без завтрака.
Вечером вернулся с хризантемами.
— Прости. Я не должен был оставлять тебя одну.
— И что теперь?
— Я поговорил с ней. Сказал, если не будет уважения — прекратим общение.
— А квартира?
— Пусть сама оформляет. Нам не надо.
Она обняла его. Впервые за годы брака почувствовала его рядом.
Год спустя у них появился малыш. А потом — звонок.
— Ты станешь бабушкой, мам.
— Можно… приехать?
— Приезжай. Только начнём всё с чистого листа.
Тамара Игоревна приехала. Без пафоса. Со смирением.
— Алиса, прости. Я была неправа.
— Я тоже не всегда была мягкой. Начнём сначала?
— Ради внука — готова даже признать, что была дурой.
Они сели пить чай.
С этого дня всё начало меняться.