— Ты не имеешь права отказать близкой родственнице! — заявила мать.
— Близкой? — опешила я. — Мам, у меня сроду не было родных сестёр.
— Ну, двоюродной! — начала раздражаться она. — Господи, да какая разница, чего ты цепляешься к формулировкам?!
— Э…
— Короче! — повысила она голос. — Ты всё равно проезжаешь рядом, так что…
— Рядом с чем, мам?
— С вокзалом! — огрызнулась она. — Ирочка приезжает, подхвати её!
Ирочкой звали мою дальнюю родственницу, и за всю жизнь мы пересекались раза четыре, не больше.
— Мам, — сказала я, — я сегодня туда не направляюсь. Я вообще еду в противоположную сторону.
В трубке послышалось обиженное сопение.
— Вот как, значит… — протянула она. — То есть ради родной крови тебе трудно потратить лишние сорок минут?
— Не родной, а троюродной, — по привычке уточнила я.
— Да без разницы! Вы семья, ты обязана выручать!
Спорить с матерью было делом бессмысленным.
Моё превращение в семейную тягловую силу, похоже, началось ещё в детстве. Помню, бабушка умилялась:
— Анечка у нас покладистая, просто золото.
А я, наивная, радовалась, не понимая, что «покладистая» — это не похвала, а ярлык.
Клеймо.
Сначала всё выглядело вполне разумно. То мама просила подвезти её к врачу — и правда, куда ей с давлением в маршрутке трястись?
То отчим Костя, её второй муж, грузный, с усами, как у морского котика, и примерно такой же пластикой, просил помочь с электронными бумагами. Ну не дружит человек с техникой — что поделаешь.
То тётя Валя, мамина сестра, просила довезти до рынка — а рынок и правда был по дороге.
А потом… потом это стало системой.
— Анечка, а не свозишь Марину Ивановну на дачу? — восторженно щебетала мама. — Она подруга тёти Вали, такая душевная женщина, у неё розы — загляденье!
И я везла Марину Ивановну — совершенно постороннего мне человека, который всю дорогу посвящал меня в подробности своих войн с невесткой и жаловался на дефицит хорошего перегноя.
— Анечка, а не приютишь Барсика? — спрашивала мама в другой раз. — Паша мне ремонт делает, а кот нервничает!
Так Барсик стал моим временным жильцом.
Разумеется, бесплатно. Более того — все расходы легли исключительно на меня.
Барсик обладал тонкой душевной организацией и капризным желудком. Корм ему быстро надоедал, и тогда «подарки» от его чувствительного организма появлялись в самых неожиданных местах: на полу, на диване, на подушке и даже на ноутбуке — хорошо хоть закрытом.
Он уничтожил мои цветы. Изорвал обои и диван. А по ночам устраивал марафоны по квартире с обязательным забегом по моей голове и лицу.
В общем, квартирант был выдающийся.
И это был далеко не единственный фронт. Со всех сторон звучало:
— Анечка, а не встретишь…
— Анечка, а не отвезёшь…
— Анечка, а не подождёшь…
В итоге моё имя стало синонимом слова «обслужить».
Однажды вечером, когда я только вернулась с работы, позвонила мама.
— Костю нужно забрать, — безапелляционно сказала она.
— Откуда?
— Из бара, — назвала она место. — Он там с приятелями отмечал что-то, ну и…
— Мам, — я глянула на часы, — почти одиннадцать. Я вымотана. Он что, не может вызвать машину?
— Какую ещё машину?! — вспыхнула она. — Ты же знаешь Костю, он не любит такси! Да и общественный транспорт уже почти не ходит.
— Я не поеду, — сказала я.
— Что значит «не поедешь»?! — искренне возмутилась мать.
— Именно это и значит.
И тут началось…
— Бессовестная! — завопила она. — Ты забыла, кто тебя на ноги поставил?!
— Точно не Костя, — устало буркнула я.
— Я тебя вырастила! Я! — кричала она. — А Костя — мой муж!
— И при чём тут я? — спросила я. — Это твой супруг, вот и вытаскивай его сама!
— У меня нет машины! А у тебя есть!
— Она уже на парковке, — пыталась объяснить я.
— А зачем ты её туда загнала?! Ты что, забыла, что у тебя есть родня, которой в любой момент может понадобиться помощь?!
— Мам, я не экстренная служба. Я имею право на личное время, особенно поздно вечером.
— Вот оно! — бушевала она. — Эгоистка! Для своих тебе времени жалко! А Костя, между прочим, бесплатно починил тебе смеситель лет семь назад!
Я сбросила вызов, отключила телефон и расплакалась — от злости, от усталости, от навязанного чувства вины.
Хотя разумом я понимала: моей вины тут нет. Я просто не хотела ночью тащиться через весь город за сильно нетрезвым отчимом.
Спустя некоторое время я случайно столкнулась на улице с бывшим однокурсником — Денисом. Мы зашли в кафе, и я вдруг вывалила ему всю историю своих семейных «обязанностей».
— Да уж… — усмехнулся он. — Но ты не уникальна. Моя мама, например, сегодня обиделась, что я не пришёл на семейный ужин.
— И что ты сделал?
Он пожал плечами:
— Ничего. Сказал, что у меня свои планы.
— И всё?!
— А что ещё? — удивился он. — Я взрослый человек. И она взрослая. Переживёт.
Я смотрела на него как на жителя другой галактики — мира, где можно спокойно сказать «нет», и никто не падает в обморок и не проклинает до седьмого поколения.
Первое моё «НЕТ» далось тяжело. Ирочка снова приезжала, и мама опять попросила меня её встретить.
— Нет, — сказала я. — Я занята.
— Чем это?!
— У меня дела.
— ЧТО-О-О?! — взорвалась мама. — Какие ещё дела?!
— Обычные.
— То есть какие-то там дела тебе важнее родных?!
Она кричала ещё минуты три, потом бросила трубку. Ирочка, надо отдать ей должное, не стала мне звонить и прекрасно добралась сама.
После этого мама молчала почти неделю. А потом, в воскресенье, ровно в семь утра, позвонила:
— У меня рассада, Аня! — драматично сообщила она. — Срочно вези меня на дачу, всё пропадёт!
— Нет. Закажи перевозку, — ответила я.
— Ты с ума сошла?! Кто повезёт рассаду?!
— Есть службы. Или попроси Пашу — он тоже с машиной.
Мама фыркнула и отключилась.
Рассада, насколько мне известно, благополучно добралась до дачи. Либо с помощью сервиса, либо брат всё-таки оторвался от дивана.
А вскоре я вернула Барсика.
— Завтра привезу тебе кота, — сообщила я матери.
— Зачем?
— Потому что это твой кот. И ремонт у тебя закончился две недели назад.
— А может, пусть он у тебя останется? — неожиданно предложила она. — Мне тяжело за ним ухаживать.
— Нет. Это твоя ответственность. Либо ухаживай, либо ищи ему приют.
Она, конечно, возмущалась. Но кота забрала. Потом дулась две недели.
И это были, честно говоря, самые спокойные две недели за последние годы.