— Сама виновата, мам, сама теперь и выпутывайся, — раздражённо бросила Марина. — Ты же мечтала о свободе. Ну и наслаждайся, раз так.
— Но я в больнице! При чём тут свобода? — не согласилась Валентина Павловна. — Я всего лишь попросила тебя купить мне лекарство. Деньги я верну, они у меня есть.
Марина без слов оборвала звонок.
— Прости, Валечка, я ведь тогда тоже тебя не выручила, уезжала к сестре в деревню, — тяжело вздохнув, сказала Нина, подруга Валентины Павловны.
— Вот и довелось мне обращаться к соседке. К соседке! — проговорила Валентина Павловна и всхлипнула. — Спасибо, хоть она не отказала. Сразу примчалась ко мне в больницу, и лекарство взяла, и ещё кое-что из мелочей принесла. А родная дочь…
Нина печально выдохнула и приобняла подругу, которая ещё не окрепла после болезни и выглядела совсем бледной.
— Не думай ты о дочери, Валя. Отдыхай, гуляй, восстанавливайся, как доктор велел. Перестань тревожить эту рану, а то так и не оправишься!
— Да как мне не думать, Нина? Всю жизнь я всем уступала, а тут «взбрыкнула», как она выразилась. Один-единственный раз не пошла навстречу. И вот… Теперь наказывает меня. Перевоспитывает, — подняла на подругу заплаканные глаза Валентина Павловна.
Нине было искренне жалко подругу, но чем она могла помочь? А ведь начиналось всё совсем неплохо…
Нина знала, что Валентина Павловна поднимала дочь Марину одна — муж у неё погиб. Трудно ей пришлось, но она выдержала. Конечно, насколько могла, Валентина баловала Марину, ведь любила её без памяти. И наряжала, словно куколку, и к морю возила.
Деньги она откладывала на учёбу, да они не пригодились — Марина прошла на бюджет. Тогда Валентина Павловна подкопила ещё немного и вручила эти средства Марине и её жениху Игорю на свадьбе. Сказала, что это им на первый взнос за квартиру. Сваты, которые вручили сервиз, и друзья молодых даже растерялись. Одинокая мать, вдова, как представила её Марина, — и вдруг такая сумма!
Но Валентине Павловне для единственной дочери ничего не было жалко. Она решила, что теперь станет откладывать уже на внука. Как только молодые обрадуют её новостью о прибавлении, так она и купит им кроватку, коляску. Или просто передаст деньги, а уж они сами всё подберут.
— Сейчас ведь всё безумно дорого, как тут без помощи обойдёшься, — рассуждала Валентина вслух.
Получала она хорошо. Но чтобы заработок оставался таким, приходилось как следует выкладываться, ведь платили сдельно.
— Как поработаешь, так и заработаешь, — посмеивалась Валентина Павловна. Она часто выходила и в выходные, когда случались срочные заказы, а порой задерживалась до позднего вечера.
Новость от дочери о прибавлении не заставила себя ждать. Валентина Павловна очень обрадовалась. Она сняла свои накопления и передала молодым.
— На внука, — сказала она.
Но на свет появилась внучка.
— Ну и замечательно! — ликовала Валентина Павловна. — Бантики, косички, юбочки! Красота!
С рождением внучки Лизы у Валентины Павловны забот заметно прибавилось. О переработках она сразу забыла, наоборот — перешла на сокращённый день и начала помогать дочери. Только годы уже были не те. Она стала быстрее утомляться.
Однако виду не показывала: всё с улыбкой, всё в хорошем настроении.
— А как же, Нин, — рассказывала она подруге. — Я ведь и сама когда-то отвозила Маринку, пока ещё моя мама была жива, на каникулы, на всё лето в деревню. Да все так поступали! Вся деревня летом оживала детским смехом — все привозили внуков. Я и не думала даже спрашивать мать, хочет она этого или нет, считала, что ей только в радость. Что там с Маринкой хлопот? Она же девочка, по заборам не карабкалась, по деревьям тоже. Сидят с подружками на лавке, шепчутся, смеются целыми днями, венки плетут, потом бегут то к речке, то в поле за земляникой…
— Да… Я своих детей тоже к матери с отцом на каникулы привозила, — отозвалась Нина. — Просто сообщала дату: так, мол, и так, ждите, приедем. Тогда ведь ещё телеграммы были. Вот они и радовались. А сейчас думаю: может, и не так уж рады были, просто молчали, боялись обидеть и нас, и внуков. Дети — это ведь какая нагрузка! И ответственность. А родители уже пожилые…
— Вот и я только теперь начинаю это понимать. Уже тяжеловато козочкой прыгать, — улыбнулась Валентина Павловна. — Но тоже молчу. А тем временем Марина второго ждёт. Говорят, точно мальчик, на УЗИ уже показался во всей красе.
Подруги рассмеялись и подумали о том, что дети и внуки — это всё-таки счастье. Ведь от них не только хлопоты, но и радость.
С рождением внука Артёма хлопот стало ещё больше. Валентина Павловна снова выручала. А родители мужа Марины совсем не участвовали. Отец Игоря тяжело слёг, мать уже который год за ним ухаживала — было не до внуков. Ни денег, ни сил, ни времени…
Шло время. Внукам Валентины Павловны исполнилось восемь и десять лет, совсем большие стали. А она всё так же продолжала помогать. Возила на кружки, на секции. У неё ведь была своя машина — очень удобно. У мужа Марины случилась беда. Не стало тяжело больного отца, а мать Игоря ненадолго пережила мужа.
— Ты одна у нас бабушка осталась, — говорила Марина, обнимая мать, которая заметно постарела, но всё равно держалась бодро и улыбалась. — Надо бы тебе хоть отдохнуть куда-нибудь съездить…
— Ой, да куда мне ехать, и на какие деньги, — замахала руками Валентина Павловна.
Но мысль об отдыхе всё же поселилась у неё в душе.
Словно по волшебству, ей то и дело стали попадаться на глаза объявления о путёвках, санаториях, морском отдыхе и прочих приятных вещах. А ещё подруга Нина съездила отдохнуть и привезла целое море впечатлений.
— Чем я хуже? — сказала себе Валентина Павловна, словно домомучительница из мультфильма про Карлсона. — Я столько лет не видела моря! А ведь правда, возьму и уеду. Одна. Всё всем, всё для всех… Довольно… Так хочется просто побыть одной. Для себя. Передохнуть! Сниму свои накопления и куплю путёвку.
Целый месяц Валентина Павловна словно парила. Мечтала, строила планы, готовилась, занималась приятными хлопотами. Купила себе несколько лёгких летних платьев, заглянула в парикмахерскую и сделала новую стрижку. Будто в её душе прорвало плотину: появились желания, стремления, стало радостно и волнительно.
Предложение Марины прозвучало для неё как гром среди ясного неба. Дочь позвонила матери однажды вечером и сказала:
— Мам, мы тут подумали… ты же всё равно поедешь… чтобы тебе там не было скучно одной, хотели отправить с тобой в довесок Лизу и Артёма. Они очень хотят на море, как раз август, перед школой загорят, накупаются. А мы уже два года никуда не выбирались — то одно, то другое. Теперь ещё этот кредит за машину, чтоб ему пусто было, опять не на что ехать.
— Ч… что вы придумали? — опешила Валентина Павловна.
— Ну, Лизу и Артёма с тобой хотим отправить, — принялась терпеливо пояснять Марина. — В довесок.
— Ты считаешь, мне и так нагрузки мало? В отпуске? Вы совсем, что ли? — вырвалось у Валентины Павловны. Она вдруг ощутила, что готова пойти на ссору, на что угодно, лишь бы отстоять свою мечту, то, что уже месяц грело ей душу, придавало сил и поднимало настроение.
— Ты что, против?! — совершенно искренне изумилась Марина.
— Конечно против! — решила не отступать Валентина Павловна. — А ты сама как думаешь? Я хочу отдохнуть, понимаешь? Отдохнуть! Свободы хочу.
— Это вообще-то твои родные внуки! Как можно так говорить? Не ожидала я от тебя такого… — проговорила Марина. — Мы с мужем хотели побыть вдвоём, расслабиться хоть месяц, а ты тут какие-то глупости несёшь. Что трудного — побыть с внуками? Они ведь уже не груднички, взрослые, самостоятельные!
Валентина Павловна просто отключила звонок, рука сама нажала кнопку. Она опустилась в кресло и закрыла глаза рукой.
«Меня опять пытаются пристроить к делу. Ну конечно! Зачем мне просто так валяться на море, ничего не делать, если можно ещё и внуков в довесок получить…» — думала она.
— Значит, тебе всё равно, что внуки будут расстраиваться и плакать? Ведь это ты лишишь их поездки на море! Ты будешь виновата! Ну что ж… Ладно, — ледяным голосом произнесла дочь, когда перезвонила снова. — Ты чёрствая, злая и совсем не любишь внуков. Подумай об этом на досуге. Стоит ли твой эгоизм разрушенных отношений?
— Всё равно поезжай, даже не смей отказываться! — в сотый раз повторяла Нина, когда Валентина, плача, пересказала ей разговор с дочерью и её ультиматум.
— Это ж надо — матери такое выдать! Я их никогда ни словом, ни делом не задевала, всё себя ограничивала, свои желания душила, здоровьем жертвовала, время отдавала, — рыдала Валентина Павловна.
— Ну-ну, хватит, не плачь, Валечка, поступай так, как подсказывает тебе сердце. Ничего, переживут, — уговаривала подругу Нина. — Не уступай ни в коем случае!
И Валентина Павловна всё-таки уехала одна.
Дочь больше так и не позвонила. Валентина Павловна тоже не набирала её. За весь отпуск — ни одного сообщения. Даже внуки не звонили и не писали.
— Обиделись, наверное… Или Маринка их так настроила и запретила со мной связываться? — размышляла Валентина Павловна. — С другой стороны, зачем мне ещё и от внуков упрёки слушать?
Но к концу первой недели эти терзания всё же отпустили женщину, и она целиком отдалась блаженному отдыху. Кроме подруги Нины, ей никто не писал. От неё ничего не ждали, ничего не просили, она никому ничего не была должна. И это оказалось прекрасно.
Однако по возвращении домой с Валентиной Павловной случилась беда. Ей внезапно стало плохо, и она угодила в больницу. Когда врачи сняли острое состояние, она первым делом набрала дочь. Нужно было срочно купить лекарство и ещё кое-что необходимое.
Но дочь разговаривала с ней резко и холодно. С ехидством заметила, что мать хотела свободы — вот и получила её. Так что может продолжать наслаждаться.
Так и пришлось Валентине Павловне самой выкручиваться. Лёжа на больничной койке долгими часами, она пыталась вспомнить: а просила ли она хоть раз дочь о помощи? И оказалось — нет, не просила. Вообще никогда.
Она всегда была бодрой, деятельной женщиной, сама справлялась со всеми трудностями. Это, наоборот, к ней по любому поводу бежала дочь — то с одним, то с другим. Это у неё, а не у них, была машина. Свою они купили совсем недавно — за огромные деньги, в кредит, и потом ещё поставили ей в упрёк, что денег на отдых у них нет, потому что выплачивают этот кредит!
— Зачем им вообще понадобилась такая дорогая машина, взяли бы попроще, — сердито пробормотала Валентина Павловна.
С соседкой по палате она поделилась своими бедами, а та ей сказала:
— Никогда нельзя вешать на себя чужих собак! И винить себя нельзя! Вот здоровье тебя и подвело. Небось весь отпуск переживала, что так получилось, виноватой себя считала…
Валентина Павловна задумалась: а ведь женщина-то права. По сути, так всё и было.
— Бабушка, приходи сегодня в три часа на мой спектакль в театральной студии, Артёмка тоже там играет, — почему-то шёпотом проговорила Лиза, позвонив Валентине Павловне.
— Приду, девочка моя, — с улыбкой ответила Валентина Павловна и смахнула набежавшую слезу. — Только почему ты шепчешь?
— Мама запретила тебе звонить и писать. Удалила твой номер из наших с Артёмкой телефонов. А я нашла его и вот, — довольно сообщила Лиза. — Ты придёшь?
Как тут было отказаться? Валентина Павловна пришла. И сразу заметила Марину, сидевшую на другом конце зрительного зала.
После спектакля в коридоре детской студии Лиза подскочила к бабушке, чмокнула её в щёку, а потом убежала к матери, которая, похоже, так и не увидела Валентину Павловну.
С тех пор так и повелось. С внуками Валентина Павловна общалась, а с дочерью — нет. На кружки и секции детей теперь возила сама Марина.
— Мама сказала, что мы уже взрослые, — важно объявила Лиза Валентине Павловне. — И в бабушке не нуждаемся. А мы решили, что раз взрослые, то сами будем к тебе ходить. Говорим ей, что идём гулять, а сами — к тебе!
Лиза звонко расхохоталась, Артём тоже. Валентина Павловна тоже улыбнулась. Но, хоть она и радовалась внукам, всё это всё равно очень её печалило.
— Ладно, мама, хватит уже ломать комедию, — Марина неожиданно позвонила в один из дней. — Я знаю, что дети к тебе бегают. Короче, забыли, что было. Было и прошло. Будем дальше жить как раньше.
— Нет уж, дорогая, — вздохнула Валентина Павловна. — Такое не забывается. И как раньше уже не будет. Что, снова моя помощь понадобилась? Вы же там все взрослые.
— Папа ушёл к какой-то Инне, — пояснила Лиза на следующий день. — А мама злится. Хочет разводиться. А нам с Артёмкой всё равно. Папы дома давно почти не бывает, мы его не видим. И маму тоже не видим. Она всё время где-то пропадает. Мы теперь сами везде ходим.
— Лучше бы мы у тебя жили, — мрачно добавил Артём. — Тебе мы хотя бы нужны и интересны, а остальным на нас наплевать…
С мужем Марина развелась, дети остались с ней. Хотя по сути — с бабушкой. Так и продолжала Валентина Павловна принимать в их жизни активное участие, а Марина всё больше отдалялась от них.
Став взрослее, Лиза и Артём всё так же были рядом с бабушкой, помогали ей даже тогда, когда уже обзавелись своими семьями.
А Марина сначала пыталась устроить личную жизнь, а потом спилась. Потеряла работу и целыми днями сидела у магазина рядом с такими же приятелями, выпрашивая деньги «на хлебушек», потому что ни мать, ни дети ей их больше не давали.
— Вот как жизнь повернулась… Совсем опустилась, какой стыд, — вздыхала Валентина Павловна, беседуя со своей подругой Ниной. Спустя годы они всё так же дружили.
— Она сама себя и наказала. От начала и до конца, — твёрдо говорила Нина.
Но Валентина Павловна не могла полностью с этим согласиться. Она всё вспоминала ту свою поездку к морю и думала: а как бы всё сложилось, если бы тогда они не поссорились?
А Нина, замечая задумчивость подруги, проницательно спрашивала:
— Опять на себя чужих собак вешаешь?
Могу ещё сделать второй вариант — с более сильной переработкой, чтобы текст звучал совсем по-новому.