— Просить прощения? — негромко произнесла она. — Знаешь что, Дима… Сам и извиняйся. А я пойду собирать чемодан.
— Куда ты отправишься среди ночи? — Дима растерянно моргнул.
— К знакомой. В гостиницу. На вокзал. Да куда угодно, лишь бы подальше отсюда!
Тамара Петровна торжествующе усмехнулась вслед уходящей невестке.
— Это у нас теперь протест или художественный перформанс? — Алина стояла в тесном коридоре и показывала на три тазика с мокрым бельём, перекрывшие дорогу в ванную.
Тамара Петровна поправила очки в тёмной оправе и даже не взглянула в её сторону. Она старательно протирала полотенцем и без того блестящую тарелку.
— Это стирка, Алиночка. Твои брюки могут подождать. А полотенца — предмет первой необходимости, им нужно высыхать естественно. Чтобы никакого запаха!
— Они не высохнут так, как вы рассчитываете, потому что на балконе нет места! — вспылила Алина. — Я же сказала полчаса назад, что должна постирать вещи к завтрашнему дню. У меня завтра важная встреча в институте.
— Ну, дорогая моя, — свекровь наконец повернулась и одарила её приторной улыбкой. — В жизни нужно уметь выбирать, что важнее. Либо твои брюки, либо чистота кухни. Я решила, что кухня важнее.
— Выбор? — Алина шагнула вперёд, едва не задев таз. — Вы сделали это нарочно. Стоило мне включить машинку, как вы тут же начали замачивать свои бесконечные скатерти.
— Какое коварство ты мне приписываешь, — тяжело вздохнула Тамара Петровна, прижимая полотенце к груди. — Это всего лишь совпадение.
Здесь, знаешь ли, всё происходит по расписанию. Которое ты почему-то никак не запомнишь.
Алина резко повернулась и ушла в комнату, громко захлопнув дверь. Вслед ей раздалось негромкое, но вполне отчётливое:
— Петли бы поберегла. Не на твои деньги эти двери ставили!
Сразу после свадьбы Дима, гордо расправив плечи, заявил, что настоящий мужчина обязан обеспечить семью собственным жильём. И постарался — снял маленькую квартиру на окраине.
Дима пропадал на работе, Алина штудировала учебники, готовясь к защите диплома. Они ели дешёвую лапшу с сыром, зато могли ходить по квартире хоть вверх ногами.
Главной задачей было доказать Тамаре Петровне, матери Димы, что они взрослые.
Но жизнь внесла свои коррективы: на последнем курсе неожиданно подняли стоимость обучения. Сбережения, предназначенные для аренды, исчезли как весенний снег.
— Али, это же ненадолго, — убеждал Дима, складывая коробки. — Мама сама предложила. У неё две комнаты, она там одна скучает. Полгода, максимум год — и мы снова переедем.
— Дима, твоя мама не знает слова «ненадолго», — мрачно ответила Алина. — Она знает слово «навсегда».
— Не преувеличивай. Она тебя любит. По-своему.
И вот спустя месяц жизни под одной крышей Алина поняла, что «любовь» Тамары Петровны проявляется в планомерном доведении её до белого каления.
Утро началось с громкого баритона популярного шансонье, которого Алина терпеть не могла.
Музыка доносилась из кухни, где Тамара Петровна с энтузиазмом жарила сырники.
— Доброе утро, Алиночка! — пропела она, когда невестка появилась на пороге, щурясь от света. — Слышишь, какая песня? Душевная. Не то что твоя современная какофония…
— Тамара Петровна, семь утра, — Алина потянулась к чайнику. — Почему так громко?
— Музыка должна заполнять пространство, — назидательно произнесла женщина. — Она задаёт ритм всему дню.
Тебе бы поучиться у этого исполнителя харизме, а то Димочка совсем тихий стал.
Алина молча достала телефон, подключила его к колонке и включила громкость на максимум.
Кухню заполнил энергичный поп-трек с совершенно бессмысленным текстом.
— Это ещё что за ужас? — Тамара Петровна выронила лопатку. — У меня сейчас голова разболится!
— Это мой ритм утра, — спокойно ответила Алина.
— Выключи немедленно!
— А для меня ужас — ваш шансон про тяжёлую судьбу. Будем слушать вместе?
— Ну хорошо, — Тамара Петровна первой выключила радиоприёмник. — Тишина тоже вариант.
— Согласна.
В этой тишине они просидели ровно десять минут. Потом всё началось снова.
Вечером продолжилось.
— Опять варишь эти макароны? — Тамара Петровна заглянула в кастрюлю Алины. — Димочке нужен белок.
Я вот котлеты в сливочном соусе приготовила. Его любимые.
— Дима просил пасту с морепродуктами, — спокойно сказала Алина, нарезая чеснок. — Ему нравится итальянская кухня.
— Итальянская кухня — это баловство. Мужчина должен есть домашнюю еду. То, на чём вырос.
Когда Дима вернулся с работы, на столе стояли две тарелки.
Одна — с ароматной пастой, пахнущей базиликом.
Другая — с горкой котлет и картофельным пюре.
— Ого… — Дима остановился у стола. — У нас праздник?
— Просто ужин, сынок, — Тамара Петровна подвинула тарелку ближе. — Ешь, пока горячее.
— Дима, попробуй сначала пасту, я сама готовила соус, — мягко сказала Алина.
Дима перевёл взгляд с матери на жену.
— А можно… э-э… немного того и другого?
— Нет. Выбери что-то одно, — одновременно произнесли женщины.
— Слушайте… — Дима отложил вилку. — Я на работе вымотался. Я просто хочу поужинать. Почему каждый ужин превращается в экзамен?
В итоге Дима съел одну котлету и пару вилок пасты, после чего пожаловался на тяжесть в желудке и скрылся в комнате под предлогом срочных дел.
Алина молча отправила свою пасту в мусор. Аппетит исчез окончательно.
История с бельём на балконе стала последней каплей.
Когда Алина увидела, что Тамара Петровна снова заняла всю верёвку своими огромными полотенцами, она молча сняла их.
Мокрые полотнища сложила в таз и вынесла во двор, развесив на общей перекладине для ковров.
— Что ты натворила? — вскрикнула свекровь.
— Вынесла сушиться на свежий воздух, — спокойно ответила Алина. — Там ветер, быстрее высохнут.
— Ты сошла с ума! Там пыль! Машины ездят! Мои белые полотенца станут серыми!
— Зато мои вещи высохнут к утру. У нас одна верёвка. Её нужно делить.
— Делить моё в моём доме?! Ты здесь гостья!
— Я здесь живу, — спокойно сказала Алина. — Мы платим половину коммуналки и покупаем продукты.
Или вы хотите, чтобы мы относились к вам как к хозяйке квартиры?
Тогда завтра составим договор и выдайте мне ключ от комнаты.
— Дима! Иди сюда! Посмотри, что творит твоя жена!
Дима выбежал на балкон.
— Что случилось?
— Она моё бельё во двор вынесла!
— Потому что на балконе нет места, — спокойно сказала Алина.
— Девчонки, ну что вы… — устало произнёс Дима. — Из-за полотенец ругаться?
— Я не хочу ждать, — ответила Алина. — Я хочу спокойно жить.
— Димочка, она меня совсем не уважает… — трагично сказала мать.
— Али, ну извинись, — попросил Дима.
Алина внимательно посмотрела на мужа.
— Извиниться? — тихо сказала она. — Знаешь что, Дима… Сам извиняйся. А я пойду собирать вещи.
— Куда ты пойдёшь ночью?
— Куда угодно. Лишь бы подальше отсюда.
Тамара Петровна удовлетворённо улыбнулась ей вслед.
Через три месяца Дима и Алина всё-таки переехали в маленькую студию.
Тамара Петровна долго плакала на пороге, вручая им банки с соленьями и запасные пододеяльники.
Любви между свекровью и невесткой не появилось, но и ссориться они перестали.
Алина прекрасно понимала: на постоянных конфликтах далеко не уедешь. И ставить Диму перед выбором она больше не собиралась.
Ну как можно отказаться от матери?
Никак. Какой бы она ни была.