Жена устала от того, что день её рождения снова был испорчен «срочным» приступом свекрови.
Сегодня должен был быть её день. Тридцать три года — не круглая дата, но Виктория очень хотела провести его спокойно и радостно, только в кругу самых близких людей.
План был продуман до мелочей. Её муж Максим в этом году удивил организованностью: забронировал столик в новом уютном ресторане с видом на реку, где готовили потрясающие хачапури по-аджарски — от одного взгляда на них у Виктории каждый раз закатывались глаза от удовольствия.
Гости — только свои: лучшая подруга Ольга с мужем и её брат Алексей, который специально прилетел из другого города.
Никаких дальних родственников, соседей или «ну давайте позовём ещё кого-нибудь». Главным преимуществом было то, что свекровь, Людмила Сергеевна, жила за городом.
Они с Максимом ездили к ней две недели назад — помогали копать грядки и красить беседку. Свекровь тогда жаловалась на скачки давления, боли в суставах и на то, что «молодёжь совсем забыла про стариков».
Уезжали они уставшие, но с ощущением выполненного долга. Виктория надеялась, что этого внимания хватит надолго.
— Ну как, готова? — спросил Максим, выходя из душа и завязывая полотенце на бёдрах. Он смотрел на жену, которая расчёсывала перед зеркалом свои длинные светлые волосы. — Именинница готова к празднику?
— Именинница готова съесть целого цыплёнка и выпить море лимонада, — улыбнулась Виктория. — Слушай, давай прямо сейчас вызовем такси? Чтобы не спешить, прогуляемся по набережной, подышим свежим воздухом…
— Отличная мысль, — начал Максим, но его слова прервала трель телефона.
Звук был узнаваемым — особый рингтон, который Максим поставил только на звонки матери. У Виктории внутри неприятно сжалось. Она замерла с расчёской в руке. Максим взял трубку.
— Да, мам? Привет! — его голос звучал бодро, но Виктория заметила, как слегка напряглись его плечи. — Да, всё нормально. А что случилось?
Повисла долгая пауза. Виктория внимательно следила за выражением его лица. Сначала расслабленность, потом лёгкое недоумение, а затем — знакомая тень вины, которую она ненавидела больше всего на свете.
— Плохо? Температура высокая? — Максим потёр переносицу. — А давление мерила?.. «Скорую» вызвала? Подожди, не плачь, мам. Я понял. Я всё понял.
Он положил трубку и посмотрел на жену. В его глазах была обречённость.
— Что там? — тихо спросила Виктория, хотя уже всё поняла.
— Маме очень плохо. Говорит, давление под двести, сердце сильно колет, — Максим развёл руками. — Она совсем одна. Кричит, что умирает.
Виктория медленно положила расчёску на туалетный столик. Всё предвкушение праздника мгновенно испарилось, оставив горький осадок.
— Максим, мы сейчас поедем к ней за город? — спросила она слишком ровным голосом.
— А что я могу сделать? — в его тоне появились нотки раздражения. — Вдруг у неё действительно инфаркт? Я должен сидеть здесь и наслаждаться ужином, пока моя мать умирает?
— Она не умирает, — устало произнесла Виктория, садясь на край кровати. — Ей становится плохо именно тогда, когда у нас что-то запланировано. В прошлом месяце, когда мы собирались в кино, у неё внезапно «прихватило спину». На Новый год она «отравилась». А сегодня — давление.
— Вик, ну нельзя же так говорить, — Максим подошёл и попытался обнять её за плечи. — Вдруг это серьёзно?
— У неё всегда серьёзно, — Виктория мягко отстранилась. — Позвони ей ещё раз. Предложи вызвать «скорую». Они приедут, сделают укол, проверят. А мы завтра утром к ней съездим.
— Ты предлагаешь оставить её одну ночью в таком состоянии? — Максим начал быстро одеваться. — Давай сделаем так: я съезжу, посмотрю, что там. Может, давление снижу и вернусь. Вы пока посидите в ресторане. Я подъеду позже.
Виктория горько усмехнулась.
— Ты не вернёшься. Я уже знаю этот сценарий. Ты приедешь, будешь сидеть у её кровати, поить чаем, слушать, какая я бессердечная невестка, что не примчалась спасать маму. А я буду сидеть в ресторане одна, делать вид, что у меня праздник, и ловить сочувственные взгляды гостей.
— И что ты предлагаешь? — Максим повысил голос. — Сказать: «Извини, мама, у Виктории день рождения, так что помирай как-нибудь сама»?
Виктория промолчала. Спорить было бессмысленно. Чувство вины, которое свекровь годами воспитывала в сыне, было сильнее любых аргументов. Максим не мог поступить иначе.
— Езжай, — тихо сказала она наконец. — Езжай к своей маме. А я поеду в ресторан. Потому что сегодня мой день рождения, и я не позволю его полностью испортить, даже если весь мир вдруг решил, что ему плохо.
Она думала, что после этих слов муж развернётся и хлопнет дверью. Но Максим лишь устало посмотрел на неё, кивнул и вышел из спальни.
Через несколько минут хлопнула входная дверь. Виктория осталась одна в квартире — в новом шелковом платье нежно-розового цвета, с идеально уложенными волосами и тяжёлым ощущением пустоты внутри.
Она посмотрела на телефон. Пришло сообщение от Ольги: «Я уже накрасилась! Жду не дождусь!» и от брата: «Вика, мы с женой на месте, ресторан шикарный, ждём именинницу!».
Виктория взяла сумочку, глубоко вздохнула, натянула на лицо улыбку и вышла из дома.
*****
В ресторане было шумно и вкусно пахло свежей зеленью и жареным мясом. Ольга, увидев подругу, сразу бросилась обнимать её.
— С днём рождения! Выглядишь потрясающе! А где Максим?
Виктория махнула рукой и села за стол.
— У свекрови. У неё опять «сердечный приступ».
Ольга закатила глаза — она знала эту историю наизусть.
— Боже, ну сколько можно? — возмутилась подруга, наливая Виктории вина. — У неё, наверное, специальный календарь, где твои дни рождения обведены красным.
— Портить тебе праздники — её любимое хобби, — усмехнулся брат Виктории, Алексей, подходя с тарелкой свежей зелени. — Ладно, сестрёнка, не грусти. Предлагаю тост: за то, чтобы все болезни родственников были только избирательными и совпадали исключительно с графиком отпусков!
Компания дружно поддержала тост, и на какое-то время Виктории удалось отвлечься. Она смеялась над шутками, ела ароматного цыплёнка, слушала, как Ольга рассказывает про нового начальника.
Но внутри сидела острая заноза. Она то и дело поглядывала на телефон. Тишина.
В десять вечера, когда Ольга с мужем вышли покурить, а брат заказывал десерт, телефон завибрировал.
Сообщение от Максима: «Всё нормально. Давление 145/92. Посижу ещё немного, чай попьём. Ты как там?»
Виктория ответила: «Отлично. Веселимся» — и убрала телефон. Сто сорок пять на девяносто два — это, конечно, не двести. Но повод испортить вечер уже был использован. «Немного» обычно превращалось в несколько часов, а то и в целую ночь.
В половине двенадцатого, когда компания уже собиралась вызывать такси, телефон Виктории зазвонил снова.
На этот раз звонила сама свекровь. У Виктории похолодело внутри. Брать трубку не хотелось. Но Ольга, сидевшая рядом, подтолкнула её локтем:
— Возьми уже. Чего тянуть?
Виктория ответила.
— Алло, Людмила Сергеевна, — сказала она максимально нейтральным тоном.
— Викушенька, доченька, — голос свекрови был слабым и дрожащим. — Прости меня, старую, что испортила тебе праздник.
— Что вы, всё в порядке, — автоматически ответила Виктория. — Как вы себя чувствуете?
— Ой, плохо, очень плохо, — запричитала свекровь. — Максимушка тут со мной сидит, чаем поит. А я лежу и думаю: молодая она у нас, красивая, а я со своими болячками… Ты уж не сердись на нас.
— Я не сержусь, — Виктория сжала зубы. — Поправляйтесь скорее.
— А Максим твой, — продолжала свекровь, — так за мной ухаживает! И компот сварил, и таблетки дал. Я ему говорю: езжай к жене, а он ни в какую. «Мама, говорит, ты для меня важнее всего».
Эти слова ударили Викторию словно под дых. Она почувствовала, как вспыхнули щёки. Важнее?
Конечно, мама всегда важнее. Она всегда была важнее жены, важнее их совместных планов, важнее всего.
— Это правильно, — спокойно сказала Виктория, хотя комок подкатывал к горлу. — Мама — это святое. Передавайте ему привет.
— Передам, милая. Спи спокойно. С днём рождения тебя ещё раз.
— Спасибо.
Виктория завершила разговор и уставилась в одну точку.
— Что она сказала? — тихо спросила Ольга.
— Что Максим сказал ей, что она для него важнее меня, — выдохнула Виктория. — И что я, в общем, не должна была ничего другого ожидать.
Алексей, слышавший разговор, хмыкнул.
— Классика жанра. Моя бывшая тёща тоже так умела. Только она звонила не в день рождения, а когда мы собирались оформлять загранпаспорта. У неё тогда «ноги отнялись» на три дня.
История немного разрядила атмосферу, но осадок остался. Домой Виктория возвращалась одна, в пустую квартиру.
Она медленно разделась, сняла макияж, надела любимую пижаму и легла в постель, глядя в потолок.
Запах Максима ещё сохранился на подушке. Она закрыла глаза и провалилась в тревожный, беспокойный сон.
*****
Разбудил её звук открывающейся входной двери. Часы показывали половину третьего ночи.
Виктория притворилась спящей. Максим на цыпочках прошёл в спальню, постоял над ней, тихо вздохнул и пошёл в душ.
Утром они пили кофе в молчании. Виктория смотрела в окно, Максим размешивал сахар в чашке.
— Как мама? — сухо спросила она.
— Получше, — ответил Максим, не поднимая глаз. — Я её к нам забрал. Она сейчас в гостиной спит.
Виктория медленно поставила чашку на стол.
— Что значит — забрал? Насовсем?
— Ну на несколько дней, пока давление не придёт в норму, — Максим наконец посмотрел на неё. — Виктория, ну не выгонять же её обратно одну? Ей там страшно. Побудет немного, ты же не против?
Виктория промолчала. Слов не было. Было только тяжёлое понимание, что праздник закончился, и начались привычные будни, в которых у неё больше нет своего пространства.
Из гостиной донёсся слабый голос:
— Максим! Сынок! Пить хочется…
Муж быстро встал и ушёл. Виктория осталась сидеть на кухне, глядя, как остывает её кофе.
Телефон пиликнул. Ольга прислала фото из ресторана: вся компания улыбается, держит бокалы.
Виктория увеличила снимок. Максима на нём не было. Его никогда не было на её праздниках. И, похоже, никогда не будет.
Весь день прошёл в режиме «больничной палаты». Свекровь лежала на диване в гостиной, укутанная пледами, с трагическим выражением лица.
Виктория старалась лишний раз не выходить из спальни, но полностью избежать общения не получалось.
— Викушенька, — раздался голос из гостиной, когда невестка проходила мимо в ванную. — Зайди на минуточку.
Виктория замерла. Сделала глубокий вдох и вошла. Свекровь лежала, подперев щёку рукой, и смотрела на неё с выражением вселенской скорби.
— Ты не думай, я не навязываюсь, — начала она. — Просто Максим настоял. Боится за меня.
— Я понимаю, — кивнула Виктория, прислонившись к дверному косяку. — Вам нужен покой.
— Какой уж тут покой, — вздохнула Людмила Сергеевна. — Когда я дома лежала, думала — всё, конец мне. Сердце так схватило! А в голове одна мысль: только бы сыночка увидеть напоследок.
— Но вы его увидели, — перебила Виктория, чувствуя нарастающее раздражение. — Всё хорошо.
— Хорошо ли? — свекровь посмотрела на неё испытующе. — А ты на меня злишься, что я твой праздник испортила?
— Людмила Сергеевна, я уже говорила — нет, — Виктория старалась говорить спокойно, но голос слегка дрогнул. — Переживу как-нибудь день рождения. Не последний.
— Вот-вот, — подхватила свекровь. — День рождения — это каждый год. А здоровье не купишь. Максим у меня такой заботливый. Сразу примчался, как только я позвонила. Бросил всё.
— Бросил, — тихо повторила Виктория.
— А ты, я смотрю, без него хорошо повеселилась, — в голосе свекрови появился лёгкий упрёк. — И платье новое надела, красивое.
— Спасибо.
— Только вот, Вика, — Людмила Сергеевна приподнялась на локте, — семья — это не только веселье, но и забота. Ты бы хоть поинтересовалась, какое у меня давление, какие таблетки я принимаю. А то всё работа… А мы, старики, внимания требуем.
Виктория почувствовала, как внутри закипает злость. Вот оно — настоящая цель всего этого спектакля.
Не просто оторвать сына от жены, а ещё и обвинить невестку в черствости.
— Людмила Сергеевна, — начала Виктория, стараясь держать голос ровным. — Я работаю и помогаю обеспечивать наш быт, в том числе и комфорт вашего сына. Я не сижу у него на шее. А интересоваться вашим давлением… Для этого есть врачи, которых мы готовы вызвать в любой момент. Максим приехал к вам по первому звонку. Я не препятствовала. Чего вы ещё хотите от меня?
Свекровь округлила глаза, словно её ударили.
— Я хочу, чтобы ты была частью семьи! — воскликнула она. — А ты всё отдельно, всё сама по себе! Я для тебя чужая, да?
— Вы — мать моего мужа, — устало ответила Виктория. — И я уважаю вас за это. Но я не обязана отменять свою жизнь каждый раз, когда вам становится плохо. Особенно если это происходит с удивительной регулярностью именно в те дни, которые важны для меня.
— Что ты хочешь сказать? — голос свекрови стал холодным. — Что я притворяюсь?
— Я ничего не хочу сказать, — Виктория развернулась, чтобы уйти, понимая, что ещё минута — и она сорвётся. — Отдыхайте. Чай заварить?
Не дожидаясь ответа, она вышла. В коридоре Виктория столкнулась с Максимом, который, судя по лицу, слышал окончание разговора.
— Зачем ты так с ней? — тихо спросил он. — Мама же больной человек.
— Максим, — Виктория посмотрела ему прямо в глаза. — Твоя мама здорова как лошадь. Единственная её болезнь — это нежелание отпускать тебя из-под своего контроля. И знаешь что? Я больше не собираюсь лечить эту болезнь ценой своего счастья и своего дня рождения.
— Что ты предлагаешь? Выгнать её? — вскипел Максим.
— Я предлагаю тебе подумать, — Виктория пошла в спальню и достала с верхней полки небольшой чемодан.
— Ты что делаешь? — растерялся муж.
— Еду к Ольге, — спокойно ответила Виктория, складывая в чемодан вещи. — Побуду там, пока твоя мама не «поправится». А когда поправится — мы поговорим о том, есть ли у нас будущее, если в нём всегда будет место только для одного главного праздника — праздника послушания твоей маме.
Сборы заняли меньше десяти минут. Виктория застегнула чемодан, накинула на плечо сумку и вышла в коридор.
Из гостиной доносился звук телевизора — свекровь смотрела сериал. Максим стоял в проходе, загораживая дверь.
— Вика, не делай глупостей. Останься. Мы всё решим.
— Мы решим, Максим, — Виктория подошла и поцеловала его в щёку. — Но не сегодня. Я позвоню.
Она мягко отстранила его, открыла дверь и вышла на лестницу. Лифт ехал долго, и Виктория услышала, как за спиной щёлкнул замок.
Максим не вышел за ней, не побежал следом. Он остался в квартире, где на диване лежала его самая главная женщина.
*****
Виктория сидела на кухне у Ольги и пила чай с мятой. За окном шумел вечерний город.
— И что теперь? — спросила подруга, пододвигая вазочку с печеньем.
— Не знаю, — честно ответила Виктория. — Я люблю его. Правда люблю. Но я очень устала. Это как бесконечный бег с препятствиями, где финишная лента всё время отодвигается.
— А может, ну его к чёрту? — осторожно предложила Ольга. — Если он не может сделать выбор…
— Он уже сделал выбор, — горько усмехнулась Виктория. — Много лет назад. Просто я долго надеялась, что однажды он захочет его изменить.
Телефон зазвонил. Виктория посмотрела на экран, но не ответила. Это был Максим. Он звонил ещё несколько раз, потом пришло сообщение: «Она уехала домой. Я попросил. Приезжай. Пожалуйста».
Виктория перечитала текст несколько раз. Уехала? Значит, он всё-таки решился и сделал это ради неё? Но надолго ли? До следующего важного для неё дня?
— Что там? — спросила Ольга.
— Свекровь уехала, — Виктория убрала телефон. — Максим зовёт домой.
— Поедешь?
— Поеду, — Виктория встала и начала собираться. — Но завтра. Пусть немного понервничает. И поймёт, что если он хочет быть со мной, то ему придётся научиться говорить «нет» не только мне, но и ей.
Ольга улыбнулась и чокнулась с ней чашкой:
— За правильные решения!
— За здоровые отношения, — поправила Виктория. — Без двойных стандартов и избирательной заботы.