— Мы с Галиной Андреевной пришли к выводу, что ты чересчур расходуешься, — спокойно произнёс Артём, выдёргивая карту у меня из рук. — Поэтому твою зарплату я теперь буду держать у себя. А тебе — по двести рублей в день. На мелочи.
И они с его «мамочкой» отправились распоряжаться моими деньгами… собирались отметить «принятие финансового плана» в ресторане.
Но вот в ресторан они не попали. Судьба решила иначе. И, скажем так, совсем не празднично.
Вероника Савельевна поднималась на четвёртый этаж, держа в руках плотную папку с отчётами по закрытому аудиту. День выдался не из простых, но результат радовал: досрочно завершённая проверка крупной девелоперской сделки, плюс премия — 200 000. Скажем так, хороший конец месяца.
Подходя к двери, она прищурилась. Свет пробивался из всех щелей — будто дома шла фотосессия или допрос. В это время Артём обычно спал перед телеком или копался в своём разваливающемся седане в гараже.
Она вставила ключ и распахнула дверь.
Картина застыла в её глазах, как стоп-кадр из драмы.
На кухне — белоснежная скатерть, праздничная. Такая появляется раз в год, когда приезжают дальние родственники. Поверх скатерти — аккуратные стопки каких-то бумаг. Среди них — распечатки её банковских транзакций за полгода.
— Ну наконец-то, — буркнул Артём, выходя из гостиной.
Сзади чинно шагала Галина Андреевна, его мама. В гости она заглядывала редко, но судя по тапочкам у порога и её халату, задержалась она тут основательно.
— Добрый вечер, — произнесла Вероника, стягивая пальто. — Что отмечаете?
— Присаживайся, любимая, — пропела свекровь, кивая на стул. — Настало время серьёзного диалога.
Вероника опустилась на край стула, не отрывая взгляда от бумаг. Там были и чеки, и справки, и отчёты, и что-то, похожее на копию паспорта.
— Артём, начинай, — подтолкнула сына Галина Андреевна, устраиваясь рядом.
Он кашлянул и затёр пальцами угол бумаги.
— Вера, мы тут с мамой… в общем, решили пересмотреть финансовую стратегию.
— Мою стратегию? — уточнила Вероника, чувствуя, как всё внутри напряглось.
— Нашу, — жёстко вмешалась свекровь. — В семье всё должно быть общее. А деньги тратятся бессистемно.
— Мы проконсультировались, — пробормотал Артём, — у специалиста.
— У кого? — нахмурилась Вероника.
— У финансового аналитика, — ответила Галина Андреевна. — Владимир Аркадьевич, профессор. Мы показали ему твои расходы — он был в ужасе. Говорит, женщинам нельзя доверять крупные суммы: психология у них не та.
— Угу, — кивнул Артём. — Он считает, что тебе тяжело рационально планировать. Косметика, кофейни, одежда…
— Косметика раз в полгода. И та — на скидках. Одежда — только когда старая рвётся, — отрезала Вероника.
— Вот! — обрадовалась свекровь. — Ты даже не замечаешь, как утекают деньги. Это типично.
Вероника взяла одну из распечаток. Всё — по делу: продукты, ЖКХ, бензин, обед с Мариной пару недель назад.
— И что советует ваш профессор?
— Всё просто, — обрадовался Артём. — Карта — мне. А тебе — наличка на руки. Ежедневно.
— Чтобы что?
— Чтобы был контроль. Прозрачность. Для семьи.
— Для вашей семьи? — уточнила она.
— Мы одна семья! — вспыхнула Галина Андреевна. — Я — мать Артёма, значит, и твоя тоже.
Вероника перевела взгляд на стол. Там лежал её паспорт. И… заявление. На выпуск кредитной карты. На 500 000. На её имя. С поддельной, но правдоподобной подписью.
— Это… вы всерьёз?
— Это просто карта, — замялся Артём. — Её удобно использовать. Владимир Аркадьевич всё объяснил.
— Под 24% годовых?
— У меня протекает крыша! — вскрикнула свекровь. — А у Артёма тормоза отказали. Надо ремонтировать.
— И решили, что я обязана?
— Ну ты же зарабатываешь! — развела руками Галина Андреевна. — В семье так принято.
Вероника тяжело выдохнула. Всё стало на свои места: сбор информации, консультант, бумаги — целая операция.
— Сколько вы это проворачивали?
— Ну… недели шесть, — честно сказал Артём.
— То есть, шесть недель вы мне лгали?
— Мы планировали, — возразила свекровь. — Это разные вещи.
— А если я не соглашусь?
Молчание. Переглядывания. В их глазах вспыхнул какой-то хищный блеск.
Вероника встала. И пошла за телефоном. Потому что терпение — это добродетель. Но иногда оно заканчивается.
Вероника медленно, почти театрально достала телефон из сумки. Пальцы уверенно скользнули по экрану — в адресной строке браузера появилась страница банка, через который пытались оформить на неё кредит. Несколько быстрых нажатий — и на экране возник чат с оператором.
— Что ты делаешь? — напрягся Артём.
— Уточняю, можно ли аннулировать заявление, поданное по поддельной подписи. И уточняю, какие последствия будут у тех, кто это организовал.
— Ты с ума сошла? — вскинулась Галина Андреевна. — Мы же семья! Кто в здравом уме зовёт полицию на родных?!
— Те, кого эти «родные» пытаются втянуть в долговую ловушку, — спокойно произнесла Вероника. — Я, к счастью, умею читать мелкий шрифт. И законы. Фальсификация подписи, попытка получить кредит без ведома владельца — это уголовная статья. По двум адресам.
— Да не было никакой фальсификации! — начал мямлить Артём. — Мы просто… хотели, чтобы всем было удобно. Мы заботились…
— О моём доходе, — уточнила она. — Который теперь, к слову, временно поступать не будет. Карта заблокирована. А в бухгалтерию я завтра принесу заявление о смене реквизитов.
— Это же… это же истерика! — всплеснула руками свекровь. — Как ты себе это представляешь? Где ты возьмёшь деньги на продукты? На жизнь?!
— Где я их брала все эти годы, — пожала плечами Вероника. — Только больше не для вас.
Она направилась к шкафу, достала старую кожаную папку, в которой хранились документы на квартиру и доверенности. Осторожно переложила всё в свою сумку. Потом подошла к кухонному столу, собрала свои бумаги и паспорт.
— Вера, ты куда? — испуганно спросил Артём.
— В гостиницу. На пару ночей. Пока вы не уберёте отсюда всю свою бумажную «реформу». А потом — подумаю. Возможно, сдам квартиру. Или выставлю её на продажу.
— Ты не можешь! — рявкнула Галина Андреевна. — Это же жильё семьи!
— Моей семьи. Где никто не подделывает подписи. И не отнимает карту.
Артём кинулся к ней, словно хотел остановить, но Вероника взглянула на него так, что он застыл на месте.
— Кстати, — добавила она, уже стоя в коридоре, — «профессору» Владимиру Аркадьевичу тоже передайте привет. Его диплом, как оказалось, фальшивый. А у него уже есть пара дел по мошенничеству с кредитами. Так что вы выбрали себе отличного наставника.
Она закрыла за собой дверь и спустилась вниз, чувствуя странную лёгкость. Как будто что-то тяжёлое — глупое, липкое, опасное — наконец-то отцепилось от её жизни.
И знаете, что самое приятное?
На следующий день, когда она пришла в банк, оператор сообщил: заявление на кредит уже было отклонено. Их подделка оказалась такой же нелепой, как и их план.
А ещё через неделю Артёму позвонили из следственного отдела. Кто-то сообщил о попытке мошенничества. Вероника лишь улыбнулась, глядя на уведомление в телефоне.
Карма, как водится, работает без выходных.
Прошла неделя.
Вероника вернулась в квартиру — спокойно, в сопровождении судебного пристава и представителя управляющей компании. Артёма дома не было. Галина Андреевна, судя по всему, тоже ушла — как только узнала, что в дверь стучат с документами.
— Вот опись имущества, — проговорил пристав, проходя вглубь квартиры. — Только то, что оформлено на вас, вы можете забрать. Остальное — временно под арестом. До выяснения обстоятельств по заявлению о попытке кредитного мошенничества.
Вероника молча кивнула.
На кухне по-прежнему стояла та же самая скатерть. Папка с «реформами» исчезла, но на подоконнике она заметила забытый чек — ресторан «Усадьба», ужин на двоих, сумма — почти пятнадцать тысяч. День, когда они собирались «отметить решение». День, когда она ушла.
Чек сгорел в мусорном ведре под её пристальным взглядом.
Через месяц всё изменилось.
Вероника сняла небольшую квартиру ближе к работе. Просторную студию, без чужих тапочек у двери, без назойливых вопросов, без «в семье должно быть всё общее». Она перевела счета, оформила юридическую защиту через хорошего адвоката и начала медленно, но уверенно выстраивать новый уклад.
Артём пытался писать. Сначала — извиняясь. Потом — угрожая. Потом — умоляя. Писал, что всё это была ошибка. Что он не подумал. Что мама «не так поняла». Что он соскучился.
На каждое письмо Вероника отвечала одинаково:
«Все вопросы — через моего представителя. Контакт прилагается. Личная переписка невозможна».
Однажды вечером она сидела с Мариной в кафе. Лёгкий салат, бокал вина, приятный джаз из динамиков. На соседнем столике — пара бухгалтеров что-то обсуждали, и Вероника краем уха уловила знакомую фамилию.
— …этот Артём Брагин? Которого выгнали с должности замфиндиректора? Ну да, тот самый. Жена его судится. Подделка документов. Кредит. Вообще мутная история.
— Ага, — усмехнулась Вероника и сделала глоток.
— Что? — спросила Марина.
— Карма, — ответила она. — Просто карма. Только в этот раз — с юридическим адресом и копией в прокуратуру.
А Галина Андреевна? Говорят, её видели на приёме у психолога. Жаловалась, что «невестка у неё стерва» и что «в наше время женщины были покладистей». А потом долго плакала в коридоре и жаловалась на «несправедливую жизнь».
Плакала долго. Но денег на ремонт крыши ей так никто и не дал.