Пришла ко мне девочка — мы ей давали прочесть сценарий на предмет героини.
— Ты где-нибудь уже снималась? — спрашиваю.
— Да.
— Где?
— У Вас, — надо было видеть мою удивленную морду. — Пригласила весь класс на премьеру, а Вы меня вырезали.
С ужасом вспоминаю: в «Робинзоне» был большой объект — «Родительский дом». Снималась чудная девочка, девятиклассница. Фильм разросся, эпизод пришлось выбросить. Девочку (как это часто бывает в кино) предупредить забыли. И вот мы снова встретились.
— Понравилась тебе роль героини? — спрашиваю.
— Нет.
«Какая странная девочка. Фильм явно будет иметь успех, сразу станет кинозвездой…»
— А кого бы ты хотела сыграть?
— Маньку-Облигацию.
— Ну что ты говоришь? Манька-Облигация — прожженная… А ты!? Посмотри на себя…
Словом, отправил я ее домой. Потом пробовал на Маньку разных (и даже очень знаменитых) актрис. И играли они хорошо… А все равно как-то не по правде. Я, как Станиславский, говорил себе: «Не верю!» Уже съемки начались, а Маньки-Облигации нет.
И вот тогда я решил — без всяких проб, прямо на съемки — вызвать эту странную девочку.
После первого же снятого кадра я понял: вот она, Манька-Облигация! Живая, настоящая…
Станислав Говорухин «Черная кошка»