Галина Сергеевна сидела на кухне, склонившись над разложенными перед ней квитанциями. Её тонкие губы были сжаты в узкую линию, а в глазах блеснул холодный, придирчивый огонёк.
Напротив, пока ещё не замечая внимательного взгляда свекрови, Анна распределяла по лицу лёгкий увлажняющий крем. В воздухе витал тонкий аромат ванили и жасмина.
— Сто пятьдесят рублей за пенку для умывания? — неожиданно резко прозвучал голос Галины Сергеевны.
Она подняла кассовый чек, словно демонстрируя улику.
— Аня, это же обычное мыло! Можно и хозяйственным обойтись — дешевле в разы!
Анна застыла с баночкой в руках, затем медленно обернулась. В её карих глазах промелькнули удивление и досада.
— Галина Сергеевна, это не мыло, — с подчеркнутой чёткостью произнесла она. — Это мягкое средство для чувствительной кожи, оно не сушит. Хозяйственным я умываться не стану.
— Мягкое… — фыркнула женщина, откладывая чек и подхватывая следующий. — А это что? Полторы тысячи за крем! Баночка с напёрсток! На эти деньги можно было бы неделю нормально питаться!
Анна шумно выдохнула и поставила крем на полку. Затем подошла к столу и твёрдым голосом сказала:
— Это антивозрастной крем с гиалуроновой кислотой, он действительно полезный. И я его купила на свои средства, — она выделила последнее слово.
— Свои? — Галина Сергеевна приподнялась, перебирая пальцами бумаги. — А разве это не общий семейный бюджет? Пётр пашет целыми днями, а ты тратишь на ерунду! Вот — лак за пятьсот, тени за восемьсот, шампунь за тысячу! И так каждый месяц!
— А копаться в моих покупках — это нормально? — повысила голос Анна. — Я работаю и получаю неплохую зарплату. Не прошу у Пети денег на косметику или салон. Я слежу за собой и делаю это для себя и для мужа. И не обязана отчитываться за каждую копейку!
В дверях появился Пётр, вернувшийся с пробежки. Он застал мать, размахивающую чеками, и жену, пылающую от обиды.
— Мама, Аня… Что произошло? — осторожно спросил он.
— Вот, смотри! — Галина Сергеевна метнула чеки в его сторону. — Твоя жена транжирит деньги на всякую ерунду!
Пётр поднял пару бумажек, быстро пробежался глазами, нахмурился. Он ненавидел такие сцены.
— Мама, ну зачем ты это собираешь? — устало сказал он. — Аня сама вправе решать, как расходовать свои деньги.
— Своё… — язвительно повторила свекровь. — Значит, можно швыряться на кремы и лаки, а копить на ребёнка и на чёрный день не обязательно?
— Ребёнка пока нет, квартира есть, а чёрный день — не повод ходить неухоженной, — резко ответила Анна. — И повторяю: я не прошу вас оплачивать мои покупки, так что и контролировать нечего!
— Контролировать?! Я тебе глаза открываю! — повысила голос Галина Сергеевна. — Пётр, скажи ей, ты глава семьи или пустое место?
Пётр почувствовал растерянность. Жена тратила только свои деньги — и выглядела отлично. Но он понимал и мать, привыкшую к экономии.
— Мама, я ценю твою заботу, но Аня работает не меньше меня. Если она хочет купить крем или сходить в салон — это её выбор. Мы не бедствуем.
— Выбор… — процедила свекровь. — Вот оно, ваше поколение: одни права, никаких обязанностей! Ладно, твоя жена — твои проблемы. Но потом не удивляйся, если денег на важное не окажется!
Сжав чеки в кулак, она бросила их в мусорное ведро и громко хлопнула дверью.
В кухне воцарилась тишина.
— Прости, — тихо сказал Пётр. — Мама просто по-другому воспитана, для неё экономия — закон.
— Я понимаю, — устало ответила Анна. — Но это не повод устраивать ревизии в моей косметичке. Я не прошу понимания, я прошу уважения.
— Я попробую с ней поговорить, — вздохнул он.
— Попробуй, — без особой веры сказала Анна. — А сейчас я просто хочу выпить кофе без подсчёта цены каждой чашки.