— У меня торжество!
Готовить будешь ты. Всё.
Вот перечень, — отчеканила свекровь, не терпящим возражений тоном.
Алина стояла у окна и смотрела, как плотные октябрьские капли с глухим стуком разбиваются о стекло, размывая двор в серо-бурое пятно. В отражении проступало её лицо — ещё свежее, но с упрямо застывшим напряжением в уголках губ. Морщинка между бровями была не от возраста — от привычки подстраиваться под чужие ожидания.
На кухонном столе, придавленный массивной солонкой, лежал лист. Бумага, которая без слов отнимала ближайшие трое суток её жизни. Почерк свекрови был безупречен и резок — словно каждая буква подчеркивала власть. Валентина Сергеевна всегда писала так, будто оформляла приговор.
Заливное — 3 формы.
Салат «Северный» (слои тщательно промазывать домашним соусом!).
Фаршированные листья — не меньше 40 штук.
Торт «Слоёный» — коржи испечь заранее.
Юбилей. Семьдесят лет Валентины Сергеевны. Женщины, которая за годы брака так и не запомнила, что у Алины аллергия на орехи и что она терпеть не может, когда на её кухне хозяйничают без спроса.
Алина вспомнила первый год после свадьбы. Тогда она старалась. Очень. Потратила первую премию, готовя утку с фруктами. Свекровь лишь сжала губы:
— Это ресторанная затея. В нормальных семьях подают простую птицу с картошкой. К этому Максим привык.
С тех пор «привычки Максима» стали негласным законом, а Алина — исполнительным механизмом.
— Алин, ты уже приступила? — донёсся голос мужа из комнаты.
Максим появился на кухне, шелестя газетой, поцеловал её в щёку и поставил пакет с покупками.
— Мама звонила, — продолжил он буднично. — Напомнила про чеснок. И чтобы тесто было своё, не магазинное. Говорит, на этом держится семейное благополучие.
Алина медленно повернулась. Каждое слово оседало внутри тяжёлым грузом.
— Максим, я говорила. В пятницу у меня финал проекта. Контракт. Полгода работы. Я не смогу провести двое суток у плиты.
Он усмехнулся — недоверчиво, будто услышал нелепицу.
— Ну какой проект? Это же юбилей. Родня приедет. Представляешь, если на столе будет доставка? Мама говорит: стол — отражение хозяйки.
— Тогда пусть это будет её отражение, — тихо сказала Алина. — Она зовёт гостей, она и отвечает. Я здесь не гость. Я — обслуживающий персонал.
Максим нахмурился, приняв знакомо-примиряющий вид.
— Не начинай. У мамы давление. Она пожилой человек. А ты молодая, ловкая. Потерпишь ради спокойствия в семье.
— А моё спокойствие где? — голос Алины был ровным. — Я десять лет не сижу за столом. Я всё время подаю, убираю, доделываю. Я — функция.
Максим вздохнул и вышел, бросив через плечо:
— Я за продуктами. Надеюсь, ты остынешь и начнёшь. Мама завтра приедет «помочь советом».
Дверь захлопнулась.
Алина посмотрела на свои руки. На пальце белел старый шрам — память о праздниках, где она была тенью.
И вдруг внутри что-то щёлкнуло. Не вспышка — ясность.
Она выключила плиту. Открыла телефон. Но не супермаркет — любимый паназиатский ресторан.
Суп с креветками. Роллы. Салат с водорослями. Десерт без орехов.
Затем — ноутбук. Проект был готов ещё ночью. Она нажала «Отправить».
Пятница — свободна. Суббота — тоже.
Она достала бутылку вина — подарок, который берегла «на потом».
Потом наступило.
На листе бумаги она написала:
Максим. Продукты в холодильнике.
Рецепты у твоей мамы.
Я беру выходные.
Вечером он вернулся с пакетами.
— Я всё купил! — радостно сообщил он. — А ты чего не начинала?
— Я не планировала, — спокойно ответила Алина. — Мой ужин приедет через пятнадцать минут. А твой — в пакетах.
— Ты с ума сошла?!
— Нет. Я просто перестала делать чужую работу бесплатно.
Раздался звонок в дверь.
— О, это мой заказ, — улыбнулась она. — Кстати, я уезжаю в отель.
Она прошла мимо ошарашенного мужа.