Вера Николаевна с самого начала не принимала выбор сына. Ася казалась ей… слишком обычной.
Нет, не из плохой семьи, но и не из «подходящей». Отец — техник, мать — сотрудница музея.
Сама Ася трудилась кондитером в небольшой кофейне. Для Веры Николаевны, бывшей артистки театра, привыкшей к вниманию и уверенной в собственной утончённости, это выглядело настоящим мещанством.
А её Глеб, как она считала, подающий надежды архитектор, обязан был выбрать себе спутницу из своего круга — дизайнера, искусствоведа, на худой конец, адвоката.
Но Глеб всё равно настоял на своём.
В эту субботу исполнялся ровно год, как он и Ася стали супругами.
В этот день девушка впервые принимала гостей в их новой квартире, которую молодые снимали вместе.
Главным событием вечера должен был стать торт — фирменный, шоколадный, с вишнёвой прослойкой и зеркальной глазурью, над которым Ася колдовала весь предыдущий день.
— Я ужасно переживаю, — призналась она, поправляя салфетки на столе. — Хочу, чтобы всё получилось идеально.
Глеб обнял её за плечи.
— Всё выйдет прекрасно. Ты готовила так, будто ждёшь мишленовских критиков. Пару салатов, запечённая рыба и этот торт… мама точно оценит.
Ася пыталась поверить.
Но холод, который исходил от Веры Николаевны при редких встречах, не давал ей покоя.
Та всегда улыбалась, но глаза оставались ледяными, оценивающими.
К пяти часам начали собираться гости: родители Глеба, давний друг свекрови — солидный адвокат Андрей Сергеевич, а также пара друзей молодожёнов.
Ужин протекал спокойно.
Вера Николаевна, в изысканном шелковом платье, рассказывала о театральных сценах, о знаменитостях, с которыми якобы «общалась на равных».
Ася скромно подавала блюда, ощущая на себе редкие, но цепкие взгляды свекрови.
Наконец настал звёздный час — торт.
Он красовался на столе, тёмная глянцевая поверхность переливалась под светом люстры.
— Боже, какой роскошный! — восхитилась подруга Аси, Мила.
— Это твоих рук дело, Асенька? — спросил Андрей Сергеевич, одобрительно кивая.
— Да, я старалась, — смущённо улыбнулась Ася.
Она нарезала торт на аккуратные куски и раздала всем гостям.
Вера Николаевна приняла блюдце с изящным наклоном головы.
— О, шоколад… насыщенно. Но раз уж ты так старалась, придётся попробовать…
Она отломила маленький кусочек вилкой и поднесла ко рту.
Все наблюдали за ней, ожидая оценки.
Ася тоже замерла.
Вера Николаевна медленно прожевала кусочек и сделала паузу.
И вдруг её лицо исказилось.
Она приложила тонкую руку к горлу.
— Ой… — выдохнула она так выразительно, что все мгновенно замолчали. — Мне… нехорошо…
Она начала судорожно втягивать воздух, её глаза расширились.
Андрей Сергеевич тут же вскочил.
— Вера! Что с вами?!
— Горло… распухает… — прохрипела она, театрально откидываясь на спинку стула. — Дышать… тяжело…
Вера Николаевна долго молчала.
Потом опустила взгляд в пол.
— Я… я просто хотела показать, — наконец произнесла она тихо, — что не всё, что кажется милым и простым, бывает безопасным. Ты окружил себя непроверенными людьми. Я переживала за тебя.
Глеб тяжело выдохнул.
— Переживала? Мама, Ася — моя жена. Самый близкий и надёжный человек. А то, что ты устроила сегодня, — это не забота. Это унижение. Ты унизила её в её же доме.
Ася почувствовала, как ком в горле постепенно растворяется, уступая место ясности.
Глеб всё понял.
Он встал рядом с ней.
— Мне нужно время, чтобы это осмыслить, — произнёс он глухо. — Сейчас я вызову такси. Тебе лучше уехать.
— Глеб… ты выгоняешь меня? — голос Веры Николаевны впервые дрогнул по-настоящему.
— Я не выгоняю. Я просто понимаю, что вечер окончен. И после сегодняшнего наши отношения придётся пересмотреть.
Такси приехало быстро.
Вера Николаевна вышла молча, не обернувшись и не попрощавшись.
Когда дверь закрылась, Глеб тяжело опустился на диван и закрыл лицо руками.
— Прости меня… Я в первые секунды действительно поверил. Испугался. И даже подумал…
Он не закончил.
— Что я могла навредить, — спокойно продолжила Ася и села рядом.
Глеб медленно кивнул.
— Самое страшное, что эта мысль мелькнула. Из-за её игры.
— Она актриса, — произнесла Ася без злости, скорее устало. — Просто сцена оказалась не той.
Глеб взял её руку.
— Больше такого не повторится. Никогда. Завтра я поговорю с ней серьёзно. Либо она принимает тебя и уважает наши границы, либо её роль в нашей жизни станет гораздо меньше.
Ася кивнула.
Она посмотрела на торт, который должен был стать символом любви и нового начала, а превратился в оружие мелкой интриги.
— Попробуй. Он без миндаля.
Глеб поднялся, взял вилку и съел кусочек.
На его лице впервые за вечер появилась настоящая улыбка.
— Это самый вкусный торт в моей жизни. И никакого миндаля тут точно нет.
Ася слегка пожала плечами, словно ещё раз напоминая себе: Вера Николаевна обманула всех.
— Надеюсь, она одумается… — тихо сказал Глеб, хотя и сам в это почти не верил.
Его мать была не из тех, кто признаёт ошибки.
Две недели Вера Николаевна не появлялась.
А потом позвонила Глебу так, словно ничего не произошло.
Он попытался заговорить о том вечере.
Но мать тут же свернула разговор, избегая ответа.
Глеб устало махнул рукой, поняв, что смысла нет.
И решил сократить общение до минимума.
Потому что семья — это не сцена.
И любовь не должна становиться декорацией для чужого спектакля.