Лида обожала мужа без оглядки — до дрожи в пальцах, до щемоты в груди. А как его было не боготворить: рослый, подтянутый, словно сошёл с античной статуи, светлоглазый, с румянцем на щеках. Ну и пусть лоб потихоньку оголяется — значит, мозги работают. А какой он лапочка, её Славик! В любой компании — свой человек. И пошутит, и рассуждения умные заведёт. Правда, над его остротами смеялась в основном Лида, а остальные чаще переглядывались и натянуто хихикали.
И на службе его ценили: не зря продвинули. Был обычным страховым представителем, а стал начальником мини-отдела продаж, заполучив в подчинение двух новичков и одного «старожила». Теперь он не только обзванивал клиентов и мотался по городу, но и, расправив плечи от собственной значимости, устраивал сотрудникам выволочки за недобор плана.
— Наконец-то разобрались, кто тут кто, — провозгласил Вячеслав. В тот день он нажал на звонок, демонстративно проигнорировав ключи. — Давай, фанфары включай и тапки неси — праздник же!
Он всегда звонил: ждал, пока жена откроет, и она открывала, бросая всё, чем бы ни занималась. Разве что ковёр перед ним не раскатывала, усыпанный лепестками.
— Я ни секунды не сомневалась, — щебетала Лида, стягивая с него куртку, затем ботинки, присев на корточки и надевая тапки. В зубы она их, конечно, не брала — просто рассмеялась его «шутке».
— А то, — усмехнулся он. — Я мыслю на голову выше всего отдела, вместе с начальством. Ты хоть понимаешь, каково это — тащить на себе всю ответственность? Запомни: муж у тебя — уникум.
— Конечно, Зайчик, конечно, — закивала она.
— Так что там с торжественным ужином? — он направился в ванную, ожидая, что Лида включит воду и отрегулирует температуру. Потом подаст мягкое полотенце, заботливо выглаженное.
— Ты же знаешь, у нас каждый вечер праздничный. Ты пришёл — уже событие! — она быстро настроила струю, как он любил, и замерла за его спиной с полотенцем.
— Ну и как бы ты без меня жила, — бросил Слава будто между делом.
— Не говори так, — Лиду такие фразы пугали.
Она и представить не могла себя без него. Часто спрашивала себя: почему он выбрал именно её? И ответа не находила. Ведь, по её мнению, в ней не было ничего особенного. С детства мать вдалбливала:
— Лидка, ну что ты за наказание… Вон девчонки — кровь с молоком, а ты как щепка. Кто на тебя вообще посмотрит? Так и просидишь одна.
Лида глядела в зеркало и вместо нормальной фигуры видела бледную, веснушчатую тень с рыжей копной непослушных волос.
Зато сколько было удивления, когда она привела домой жениха.
— Ты его что, опоила чем-то? — уставилась на Вячеслава будущая тёща. — Где у него глаза были?
— Уважаемая, глаза у меня на месте, — невозмутимо отозвался он. — Я по работе людей насмотрелся, умею отличать ценное от пустышки. Ваша дочь — чистый актив: без подвохов, без требований, надёжная, предсказуемая. Да ещё и без вредных привычек. И с такой внешностью мне не придётся нервничать — никто не уведёт.
— Ну, справедливости ради, — согласилась мать, — я сама не надеялась её пристроить. Так что, Лида, береги мужика.
И Лида берегла. Растворялась. Чувствовала себя избранной — и одновременно недостойной. Все говорили: стройная, симпатичная, интересная. А она знала — худая, рябая, самая обычная. Обычная айтишница, пусть и работающая в крупной компании и зарабатывающая больше мужа.
— Не понимаю, за что тебе такие деньги платят, — ворчал Вячеслав, видя её зарплату. — Сидеть на стуле и тыкать по кнопкам — работа? Вот я мотаюсь, клиентов ищу!
— Ты должен получать больше, — мягко поддакивала Лида. — Тебя недооценивают. Хочешь, я вообще уволюсь и буду дома тебя встречать…
— Ты что?! — он быстро прикинул перспективы. — Я один должен вкалывать? Нет уж. Работай. Деньги лишними не бывают. Кстати, мне телефон нужен новый.
— А мне сапоги… старые совсем развалились, — тихо сказала Лида.
— Ну вот, транжира, — он погладил её по голове. — Сапоги можно подклеить. А телефон — статус. Ты же хочешь, чтобы мне доверяли?
— Ты прав, — кивнула она, принимая это за заботу.
Она свято верила, что её любовь взаимна. Когда подруги пытались открыть ей глаза, Лида горячо вставала на защиту.
— Вы ничего не понимаете! Он тонкий, ранимый.
— Лида, он превратил тебя в обслуживающий персонал.
— Вам просто завидно, — отрезала она. — Ваши мужья — примитивные. А мой — особенный. И вообще, у него доброе сердце: он женился на мне.
Подруги только вздыхали.
— У нас с ним ровно, — говорила Лида. — Я по шагам узнаю его настроение. Знаю, какой температуры он пьёт кофе. Он может не говорить о любви, но разве стал бы он смотреть сериал с нелюбимой женщиной?
То, что он при этом спал, она предпочитала не уточнять.
Даже когда подруги видели Вячеслава в парке с другой, они промолчали.
«Показалось… он не такой», — мысленно оправдывала бы его Лида.
И все сделали вид, что всё хорошо. Особенно мать.
Вот только — чему именно?