Ты знаешь,все что ты предрекала мне после развода, свершилось.
Я уже не так красив и здоров, как прежде, она меня зовет скотиной, а ведь я доцент и заслуженный работник науки. Она совершенно не готовит. Сегодня, второе января, я лежу теперь голодный и перебираю в памяти все твои шедевры.
Она говорит, что мне ничего нельзя: шейку нельзя, поросенка тоже, я уже не говорю о твоей утке, фаршированной перепелками, чтобы она провалилась со своей мамой, они обе стоят стеной, когда я крадусь на кухню, стуча зубами.
Мои новые дети, просто сволочи, наши дети были чистые ангелы и учились на отлично, у нас были непростые отношения с твоей мамой, но теперь у меня есть с чем сравнивать.
Ты знаешь, у нас было всякое, но наша жизнь с тобой кажется мне Эдемским садом или пансионатом ВЦСПС, где у нас был медовый месяц, почему ты мне не отрубила ногу, когда я уходил к этой людоедке, ты во всем виновата, надо было проявить принципиальность и не бросать меня в пасть этому тигру.
Тебе хорошо там в Австралии, наши дети сделали тебе коммунизм, мне они даже не звонили на Новый Год, а ведь я тоже растил их, не говоря о том, что я дал им жизнь.
Ляля, если я умру, ты так и знай, этот грех будет на тебе несмываемым пятном.
Ты обещала моей маме, что будешь со мной до гроба, так вот, я уже у последней черты, а тебе насрать.
В. Зеленогорский
