Связка от ветхого домика в СНТ «Заря» болталась на гвозде в коридоре квартиры Андрея лет двенадцать, а то и дольше.
Отец и мать мужчины, Виктор Степанович и Лидия Андреевна, всё реже навещали загородный домик.
То суставы ныли, то сердце шалило, то попросту не хотелось копаться в грядках.
Участок без заботливой руки постепенно приходил в упадок: крыша хозблока протекла, штакетник перекосился.
Андрей временами заглядывал туда с рулоном изоленты и ящиком инструментов, чтобы починить самое срочное.
Скорее из обязанности, чем по вдохновению. Поэтому звонок отца в обычное субботнее утро его озадачил.
— Андрюша, а где ключики от домика? Мы с мамой подумали — весна ведь, может, рассадой займёмся, проветримся, воздухом наберёмся…
Андрей воодушевился. Сам привёз связку, даже вызвался навести порядок в домике.
Но Виктор Степанович, сухощавый, подтянутый мужчина за семьдесят, лишь отмахнулся:
— Не стоит, сын. Мы управимся. Ты трудись, не отвлекайся. Мы понемногу, без спешки.
Слова «понемногу, без спешки» прозвучали слишком уж смиренно. Но Андрей, занятый отчётами и кредитами, не заострил на этом внимания.
Он передал отцу ключи, чмокнул мать в щёку — Лидия Андреевна что-то прошептала о новых сортах баклажанов — и умчался обратно в город.
Наступило лето. Родители наведывались на участок всё чаще, почти ежедневно. На расспросы о посадках отвечали уклончиво:
— Всё колосится, сынок. Мы пробуем новое.
Они звонили редко, звучали взволнованно, но оживлённо.
Андрея это даже радовало. Пусть возятся в земле, лишь бы силы позволяли. Но тревогу поднял сосед по товариществу, дядя Миша, давний приятель отца.
— Андрюха, загляни-ка сюда. У твоих стариков там что-то странное происходит. Крики, музыка, машины подъезжают, молодёжь толпится. Я сперва подумал — внуков привезли. А лица незнакомые. И гарью тянет. Неладно это…
Андрей насторожился. В голове мелькнули дурные мысли. Наутро он, никого не предупреждая, помчался в «Зарю».
Уже у въезда стало ясно: что-то не так. На столбе висела криво сколоченная табличка с выжженной надписью: «ПРИКЛЮЧЕНИЕ “ТАЙНА ЗАБРОШЕННОЙ УСАДЬБЫ”».
Стрелки направляли к их улице. Андрея передёрнуло.
Участок было не узнать. Забор, который он укреплял весной, специально «состарили» и разрисовали зловещими символами. Калитку сменили на тяжёлую, под старину, с металлическим кольцом.
С неё свисал замок-головоломка. Изнутри доносились вопли, вой сирены и пугающий хохот из динамиков.
Андрей, чувствуя, как учащённо бьётся сердце, обошёл владение с задней стороны через пролом у соседей.
Картина заставила его оцепенеть. Розарий и клубничные грядки исчезли.
На их месте чернела яма, изображающая раскопанное захоронение, с пластиковыми костями.
Беседку, где когда-то собиралась семья, превратили в нечто вроде жертвенного помоста с черепами и алыми лампами.
На старой груше покачивались манекены в балахонах. Из сарая, где раньше лежали грабли и косилка, клубился искусственный туман.
А дом… Дом выглядел как декорация из ужастика.
Стены покрывали «кровавые» надписи, окна забили досками с нарисованными физиономиями, а на крыше возвышался каркас огромной летучей мыши.
Из двери появился Виктор Степанович — не в привычной рубашке, а в длинном сюртуке, с приклеенными бакенбардами и в потрёпанном цилиндре.
Он рычал нарочито страшным голосом:
— Разыщите разгадку, смертные! Без ключа от усыпальницы вам не выбраться! Ха-ха-ха!
Этот смех добил Андрея. Он шагнул вперёд, задев пластиковую изгородь.
— Папа! Что здесь происходит?!
Отец вздрогнул, обернулся. Увидев сына, сначала смутился, потом расплылся в деловой улыбке.
— Андрюха! Ты зачем приехал? У нас посетители! Игра идёт!
— Какие посетители?! — вспыхнул Андрей. — Вы совсем рассудок потеряли? Участок в свалку превратили!
Из дома выбежала Лидия Андреевна в образе «призрачной экономки».
— Тише, сынок! Ты же всё испортишь! Мы тут… дело развиваем!
— Дело?! Это разрушение имущества! И самоуправство! — он указал на дымящийся сарай.
— Это генератор дыма! Я приобрёл! — возмутился отец. — Идея сама родилась! Дом старый, место уединённое. Мы немного вложились, декорации мастерили своими руками…
— Своими руками вы уничтожили мой забор, сад и дом! Разрешения есть? Страховка?
Родители переглянулись — ответ был очевиден.
— Людям нравится… — тихо произнесла мать. — Мы будто ожили…
Андрей вырвал у неё тетрадь с отзывами и швырнул в яму.
— Вы могли всё спалить! Или пострадать сами!
— Ну, один раз искры посыпались… я устранил, — пробормотал отец. — Я ведь инженер…
— Инженер, который устраивает ужасы на шести сотках! — сорвался Андрей.
— Всё. Хватит. Где ключи?
Отец, побледнев, вынул связку и протянул.
— Собирайте реквизит и возвращайтесь в город. Завтра я найму людей и вывезу весь этот кошмар. И больше никаких представлений. Понятно?
Сзади послышался плач матери и сердитое бормотание отца.
Через три недели Андрей сдержал слово. Рабочие очистили участок, засыпали яму, демонтировали декорации.
Восстанавливать домик оказалось бессмысленно — Андрей решил избавиться от него почти даром.
Он не связывался с родителями, и они молчали.
Однажды вечером в дверь позвонили. На пороге стояла Лидия Андреевна.
— Сынок… можно войти?
Он молча отступил. Она села на кухне, теребя сумку.
— Отец сердится. Говорит, ты его опозорил. Но я понимаю… Мы увлеклись.
— Вы могли погибнуть.
— Знаю. Это был самый страшный лабиринт… без выхода.
— Участок я продам. Ключи не верну.
Она кивнула.
— Главное — не терять связь.
— Связь не потеряем. Но игр больше не будет.
Прошло полгода. Андрей распродал участок. Виктор Степанович, узнав об этом, окончательно рассорился с сыном.
Он решил, что вместе с продажей рухнула его последняя мечта о «новой жизни».