— где в этом большом доме вообще остался хотя бы один угол, в котором я могу ощущать себя не гостьей, не временной квартиранткой, а настоящей хозяйкой.
Андрей только недовольно скривился, раздражённо отмахнулся и заявил, что я снова устраиваю катастрофу на пустом месте, превращая обычные бытовые неудобства в трагедию едва ли не вселенского масштаба.
Вера Павловна, крутившаяся перед зеркалом, мгновенно решила добавить своё веское слово и привычно ударила по самому больному:
— Ты всё время упускаешь из виду простую вещь: этот дом от самого фундамента и до последней черепицы принадлежит Андрюшеньке. Никто тебя на мороз не гонит, никто чемоданы за дверь не выбрасывает. Живи себе спокойно в сторонке и не мотай людям нервы.
Уже наутро я без истерик, громких заявлений и демонстративного хлопанья дверями начала готовить себе путь к отступлению — тихо, последовательно и очень внимательно.
Своей отдельной квартиры, куда можно было бы сразу уехать, у меня тогда не было. Зато на счёте лежали накопления — вполне приличная сумма, которую я несколько лет откладывала на обновление кухни и новый гарнитур, давно присмотренный в мебельном салоне.
Срываться в неизвестность и в спешке арендовать первую попавшуюся тесную каморку через сомнительных посредников мне совершенно не хотелось. Я понимала: если уж уходить, то не в панике, а с холодной головой.
И словно сама судьба решила подставить мне плечо. На работе наш старший бухгалтер, спокойная и очень интеллигентная женщина Лариса Викторовна, как раз собиралась на шесть месяцев уехать в Черкассы к беременной дочери.
Ей срочно был нужен надёжный человек: аккуратный, честный, проверенный, способный вовремя оплачивать коммунальные счета, не забывать про редкие сортовые фиалки на подоконниках и присматривать за её важным рыжим котом по кличке Снежок.
В тот же вечер я поехала смотреть квартиру, предложенную мне как временное пристанище. Дом стоял в тихом зелёном районе, подальше от суеты и вечного шума.
Жильё оказалось именно таким, о каком я в тот момент могла только мечтать: светлым, просторным, безупречно чистым, с ощущением порядка и покоя. Перед тем как передать мне связку ключей, Лариса Викторовна дала совет, который, как она сказала, должен запомнить каждый, кто въезжает в чужую квартиру даже по самой тёплой дружбе. Нельзя рассчитывать только на устные договорённости, взаимную симпатию и честное слово. Всё необходимо оформлять письменно: либо договор найма, либо договор безвозмездного пользования. В документе должны быть подробно указаны сроки проживания, порядок оплаты коммунальных услуг по счётчикам, а также составлен акт передачи с описанием состояния мебели, техники и всех важных вещей в квартире. Отдельно нужно прописать, сколько именно комплектов ключей передано жильцу и что появление посторонних лиц без согласия хозяйки запрещено. Такая простая формальность, по её словам, потом спасает обе стороны от обид, подозрений и неприятных разговоров.
Мы подписали аккуратно подготовленный бланк, и после этого я решила: новый адрес не узнает никто. Совсем никто. Даже родной сестре я сказала, что встречаться мы будем только в городских кофейнях или других нейтральных местах.
Переезд я организовала почти незаметно. Без суеты, без лишних пакетов на виду, без громких сборов и нервных объяснений.
Сначала я вывезла самое важное: папку с документами, диплом, трудовую книжку и небольшую шкатулку с золотыми украшениями, оставшимися мне от покойной бабушки.
Потом постепенно перенесла зимние вещи, несколько любимых книг по кройке и шитью, профессиональные ножницы, линейки, лекала, иглы и другие швейные инструменты, без которых не представляла своей работы.
Андрей в предновогоднем хаосе ничего подозрительного не замечал. В наш загородный дом каждый день тащили новые сумки, коробки, узлы и пакеты его родственники, поэтому мои редкие поездки с небольшими свёртками терялись в общем беспорядке.
Особенно смешно вышло с кофеваркой. Три года подряд Вера Павловна при каждом удобном случае убеждала гостей, что моя итальянская рожковая машина — вещь совершенно бесполезная, неоправданно дорогая и вообще мещанская прихоть.
Но в четверг утром я спокойно уложила блестящий хромированный аппарат в коробку и отвезла в новую квартиру. Не прошло и часа, как на кухне поднялся настоящий переполох: Вера Павловна растерянно допытывалась у сына, куда подевалась та самая чудесная утренняя машинка, которая делала капучино с пенкой.
Через пару дней Олег, даже не пытаясь быть вежливым, потребовал освободить для его тяжёлых рабочих ботинок две нижние полки в прихожей.
Я ничего не сказала. Только мысленно усмехнулась, сложила свои осенние сапоги, туфли и полуботинки в большую картонную коробку и вечером отвезла их туда, где меня уже ждал важный рыжий Снежок.
Лишь после этого Андрей впервые будто бы смутно заметил, что моя половина шкафа в спальне стала подозрительно пустой и вещей там осталось меньше половины.
Последней каплей стала прошлая суббота. Андрей как ни в чём не бывало снял со своей связки запасной ключ от входной двери и без всякого обсуждения передал его Олегу.
Оказалось, брату приспичило возиться с гайками и инструментами в гараже то ранним утром, то поздним вечером. А мой муж счёл невероятно неудобным, почти оскорбительным, заставлять родственника стоять на крыльце и ждать, пока кто-нибудь из хозяев откроет дверь.
Когда я прямо сказала Андрею, что категорически против появления в доме посторонних людей без звонка и предупреждения, Вера Павловна, как раз чистившая яблоки для шарлотки, тихо фыркнула в кулак и тут же вмешалась в разговор.