— Ты ведь моя дочь, ты должна меня забрать из больницы, — задыхался он в трубке. — Ну как у тебя вообще ни капли сочувствия нет? Я ведь не хожу, я лежу! Что за бред — эти претензии про квартиры? Купил тогда Асе и Пашке жильё — были возможности. Забудь старые обиды. Забери меня. Мне некуда больше.
Всё перевернулось в один тусклый ноябрьский день. Я тогда в седьмом классе, Вадим — в девятом. Возвращаюсь домой — мама с опухшими глазами и братом за столом. Тишина такая, что слышно, как кот скребёт в коридоре.
— Что случилось? — спрашиваю. Уже в груди сжалось.
Мама всхлипывает:
— Папа… Папа ушёл.
Я сначала не поняла. Куда ушёл? Куда-то вышел? Но потом стало ясно: ушёл — навсегда.
Вадим молчал, сидел с побелевшими костяшками. Он всегда молчал. А я, наоборот, закричала:
— Куда?! К кому?!
— К другой, — шепнула мама.
И тогда я поняла: всё кончено.
Через два месяца стало известно: у отца теперь семья с женщиной по имени Татьяна. У неё тоже были двое детей. Он переехал к ним. Помню, как мама подавала на выплаты. Она всегда держалась. Но в тот день сидела над документами и тихо плакала. Слёзы капали прямо на бланки.
Алименты он платил. Мизерные. Мама говорила: «И на счётчик хватит — и то хлеб».
Как-то через год я случайно увидела его в супермаркете. Он был с Татьяной и её детьми. Они смеялись, выбирали фрукты.
Я подошла:
— Здравствуй, папа, — прошептала я.
Он не сразу узнал. Потом глаза распахнулись:
— А, привет… Как дела?
— Нормально. А у тебя?
— Отлично. Вот, с семьёй…
С семьёй? А мы кто?
— А про нас ты помнишь? — спросила я, — мама, Вадим и я?
Татьяна бросила на меня оценивающий взгляд. Отец покраснел:
— Давай не сейчас, ладно?
Я развернулась и ушла. А в груди — ком.
С тех пор я старалась с ним не пересекаться. Он и не пытался. Пропал. Мама замуж больше не вышла. Говорила: «Мне и так спокойнее». Но я видела, как она вечерами грустно смотрит в окно. Была одна.
Мы ездили к бабушке, его матери, раз в несколько месяцев. У неё и узнавали про его «счастливую» жизнь.
— Гриша души не чает в Татьяне и её детках, — рассказывала тётя Зоя, — квартиры купил, на море свозил…
Мама молча пила чай. Но по её лицу видно: больно. Я не выдержала:
— А про нас он вспоминает?
— Говорит, тяжело ему, но теперь у него другие заботы, — замялась Зоя.
Ответственность, значит.
— А мы тогда кто?
— Не говори так, — шепнула бабушка, — он ваш отец, он любит вас…
— Любит? Он даже не звонит!
Потом я поговорила с двоюродным братом, Артёмом. Он рассказал, что отец всё тратит на новую семью. Даже занижал доходы, чтобы нам меньше перечислять.
— Татьяна его на это и подтолкнула, — говорила мама бабушке, — всё для своих тащит, а мы на обрезках.
Я хотела подойти, обнять. Но понимала — не вернуть того, что разрушено.
Время шло. Брат отслужил, устроился на стройку. Я поступила, потом — работа. Всё сами. Без отца.
И вдруг — звонок.
— Алёна? — голос хриплый.
— Да. Кто это?
— Это… твой отец. Я в больнице. У меня инсульт. Я теперь сам не справляюсь. Ты… не оставь меня.
Я ошеломлена. Он вспомнил нас, когда не осталось больше никого?
— Ты серьёзно? — спросила я, дрожа.
— Татьяна отказалась. Дети её тоже не хотят. Умоляю, доченька…
Я отключила. Позвонила Вадиму.
— Что думаешь? — спросила я.
— Я его не прощу. Забрать не смогу. У меня дети.
— Я тоже… не знаю. Жалко. Но… я ничего к нему не чувствую. Он мне чужой.
— Пусть тогда Татьяна заботится. Он ей квартиры покупал, не нам.
— Она его выгнала.
— Тогда пусть ищет сиделку.
И я поняла: никто не придёт ему на помощь.
Он звонил каждый день. Я не брала трубку. Не могла. Ком в горле. Ночами не спала. Пошла к психологу. Она выслушала, спросила:
— Почему вы считаете, что должны?
— Все говорят: родители — святое…
— А если родитель предал? — спросила она. — Вы имеете право на свои чувства. И вы не обязаны жертвовать собой.
Я вышла облегчённая. Но сомневалась. Рассказывала всё подруге, Насте.
— Да забудь ты его! — воскликнула она, — он ушёл, забыл вас. Теперь он тебе кто? Никто!
Я задумалась. Настя права. Отец — не тот, кто родил, а тот, кто остался.
Позвонил снова. Я ответила:
— Я не смогу тебе помочь.
— Почему?
— Потому что ты не заслужил.
— Но я же твой отец…
— Ты стал мне чужим в тот день, когда ушёл.
Он молчал. Я отключилась. Мне стало легче.
Через пару недель позвонила женщина:
— Это Татьяна, жена вашего отца. Приезжайте за его вещами. Завтра. В два.
— Что значит «заберите»? Вы что, выставите его?
— Он мне не нужен. Я своё отжила. Теперь пусть ваши проблемы.
— Он же вам всё дал!
— И что? Это в прошлом. Сейчас он обуза.
Я позвонила Вадиму.
— Что будем делать?
— Он нас вычеркнул. Пусть теперь живёт с этим. Я забирать его не стану.
— Может, дом престарелых?
— Это его судьба. Он нас не спрашивал, когда нас бросал.
Да, меня осудили. Сказали: «Дочь отказалась от отца». Но я просто поступила так же, как он однажды поступил со мной.
И я не жалею.