Ливень не просто лился — он словно вколачивал металлические штыри в крышку гроба. Этот тяжёлый, размеренный стук заглушал голос священнослужителя, монотонно читающего слова о прощении и вечности. Я смотрела на свежий бугор вязкой, тёмной земли и не ощущала ничего. Внутри будто перегорела последняя лампа.
Андрей был для меня не просто мужем. Он был опорой, бастионом, человеком, вокруг которого строилась вся моя реальность тридцать лет подряд. Без него мир рассыпался на острые, угрожающие фрагменты.
— Мам, пойдём. Ты совсем промокла.
Голос Кирилла прорвался сквозь гул в ушах. Его ладонь легла мне на руку — уверенно, почти профессионально. Мой сын. Мой последний ориентир. В свои двадцать восемь он пугающе напоминал отца: тот же тяжёлый взгляд, тот же сжатый рот, который появлялся, когда он принимал решение. Сегодня же он выглядел образцом участия.
— Хорошо, — выдохнула я, позволяя ему увести меня прочь от могилы. — Пойдём.
Мы двигались сквозь ряд тёмных зонтов. Лица коллег Андрея, знакомых и дальних родственников мелькали мимо, словно размытые пятна. Кто-то касался моего плеча, кто-то что-то говорил, но я видела лишь спину сына, расчищающего путь к автомобилю.
Тёмный кроссовер, покрытый каплями дождя, ждал у кладбищенских ворот. Кирилл распахнул заднюю дверь, затем помедлил.
— Сядь рядом со мной. Не стоит тебе ехать одной, — произнёс он.
Я согласилась и устроилась на переднем сиденье. Внутри пахло кожей и его одеколоном — древесные ноты с примесью цитруса. Обычно этот запах действовал успокаивающе, но сейчас от него неприятно закружилась голова.
Когда мы покинули территорию кладбища, я закрыла глаза. Поминальный обед должен был проходить в ресторане в центре. Я мысленно готовилась к нескончаемым разговорам, натянутым улыбкам и обсуждению наследства.
— Я не поеду туда, — тихо сказала я.
— Я догадывался, — тут же отозвался Кирилл. — Поэтому мы туда не направляемся.
Я посмотрела на него с благодарностью.
— Но люди…
— Пусть разбираются сами. Сергей Павлович возьмёт всё на себя. А тебе нужен покой. Я отвезу тебя в «Сосновый Берег».
Так назывался наш загородный дом — у леса, вдали от дорог. Андрей приобрёл его несколько лет назад, но бывали мы там редко. Мысль оказаться подальше от людей показалась спасительной.
— Спасибо, — прошептала я, коснувшись его руки. Он напрягся, но не отстранился. Его пальцы были холодными.
Мы ехали молча. Город растворился, уступив место серым промышленным зданиям, затем полям. Дождь усилился, дворники метались по стеклу без особого толку.
Прошёл почти час. По моим ощущениям, мы уже должны были быть рядом с домом, но Кирилл внезапно свернул с трассы на узкую лесную дорогу.
— Это разве сюда? — насторожилась я. — Поворот был раньше.
— Там перекрытие, — спокойно ответил он. — Навигатор предложил объезд.
Я взглянула на приборную панель. Экран был тёмным.
— Он выключен.
— Я знаю дорогу. В детстве отец часто бывал здесь.
Я нахмурилась. Андрей не увлекался такими поездками. Это было скорее делом его брата, давно умершего. Странная путаница.
Дорога стала разбитой. Машину трясло, лес нависал всё ближе, свет стремительно тускнел.
— Может, повернём назад? — мой голос дрогнул. — Здесь слишком глухо.
— Не переживай, — коротко ответил он. — Машина пройдёт.
Его тон был чужим. Резким.
Через некоторое время путь закончился. Мы выехали на грязную поляну, дальше — только бурелом.
Кирилл заглушил двигатель.
Тишина ударила по ушам.
— Это не дом, — сказала я. — Мы не туда приехали.
Он расстегнул ремень и повернулся. Его лицо было пустым, как маска.
— Выходи.
— Что? — я попыталась улыбнуться. — Зачем?
— Выйди из машины.
Он нажал кнопку замков.
Я выскочила наружу, в грязь и холод. Каблуки тут же ушли в землю.
Кирилл вышел следом, встал напротив, не прячась от дождя.
— Что происходит? — прошептала я.
— Было завещание, — произнёс он. — Ты знала?
— Конечно…
— Его изменили. Он узнал про переводы. Про офшоры.
Я остолбенела.
— Он собирался оставить тебя ни с чем, — продолжил Кирилл. — Но не успел. Сердце.
Я отступила.
— Ты всё подстроила, — сказал он. — Я видел записи.
Земля ушла из-под ног.
— Ради нас… — начала я.
— Ради себя, — оборвал он. — Теперь наследник один.
Он указал на лес.
— Здесь тебе и место.
Он сел в машину.
Я бросилась к двери, но замки были закрыты. Машина рванула назад и исчезла между деревьями.
Я осталась одна.
В лесу.
В вечернем платье.
И с осознанием, что сын только что подписал мне приговор.