Я стояла в своей маленькой квартире, наполненной запахами ниток и разогретого утюга. Это были ароматы моей жизни. Жизни, которую я полностью посвятила своему сыну, Денису. Я не жалела ни о чем, потому что любила его больше всего на свете. Но его слова, произнесенные в тот злополучный день, до сих пор эхом отзываются в моей голове.
Все началось, когда Денис переступил порог моего дома со своей новой девушкой, Алиной. Я, как всегда, приготовила что-то вкусненькое – на этот раз это была шарлотка. Денис приезжал редко, и каждый раз его визиты были связаны с какими-то просьбами или проблемами. Но я не жаловалась. Я была рада видеть его, даже если это было всего на несколько минут.
В тот день они пришли без предупреждения. Алина была молчалива, лишь презрительно оглядывала мою скромную обстановку. Она была красивой, ухоженной, с маникюром и укладкой, которые, вероятно, стоили больше, чем я зарабатывала за месяц. Денис же, казалось, чувствовал себя неловко.
– Мам, тут такое дело. Нам ремонт нужен. В ванной комнате плитка сыпется. Не поможешь? – начал он.
Я кивнула. Я всегда держала немного денег на всякий случай. И каждый раз этот «всякий случай» оказывался Денисом. Достала конверт из комода, где хранила свои сбережения, и протянула его сыну. Он убрал конверт в карман, и они ушли.
Но то, что я услышала позже, разбило мне сердце. Моя соседка, которая знала Дениса с детства, рассказала мне, что встретила их с Алиной на улице. И Денис со смехом говорил:
– Я ей ничего не должен, ну а она… пусть помогает, если хочет.
Эти слова прозвучали как приговор. Я не могла поверить, что мой сын, которому я отдала все, мог так сказать. Я вернулась в квартиру, села на табуретку и стала есть шарлотку. Яблоки были действительно хорошие.
Я всегда вела учет своих расходов. В моей тетради были записаны все траты: сколько я потратила на одежду, сколько на еду, сколько отложила для Дениса. Это была привычка бережливого человека. Я открыла тетрадь и стала перечитывать записи.
«Отказалась от санатория, отложила для Дениса», «Не купила новое платье, отложила для Дениса»… Эти записи были свидетельством моей преданности сыну. Но теперь они казались мне бессмысленными.
Через несколько недель Денис снова позвонил мне. Голос его был бодрым, деловым.
– Мам, выручи. Срочное дело, не могу объяснить по телефону. Мне деньги нужны, приезжай, а?
Я собралась, взяла конверт с деньгами и поехала к сыну. Я не могла отказать ему, ведь он был моим сыном.
Денис открыл дверь в хорошей рубашке, пахнущий одеколоном. Я сняла свои старые ботинки и прошла в носках по их чистому ламинату.
– Красиво у вас, – сказала я.
И это была правда. Квартира была отремонтирована, новая мебель стояла в гостиной. Денис взял конверт, заглянул внутрь и сунул его в ящик комода.
– Это на кухню. Алина выбрала, там фасады с доводчиками, ну, ты понимаешь.
Я не понимала, что такое фасады с доводчиками. Но кивнула. Потом тихо сказала:
– Денис, я привезла. Но ты мог бы хоть спросить, есть ли у меня эти деньги.
Сын посмотрел на меня с недоумением.
– Мам, ну не начинай… – раздраженно сказал он.
Алина оторвалась от телефона и посмотрела на меня, ничего не сказав. Я не стала задерживаться и уехала домой.
На лестничной площадке меня перехватила Валентина, моя соседка. Она была крупной, шумной женщиной, всегда в фартуке.
– Ларка, ты откуда такая бледная?
– От Дениса.
Валентина покачала головой. Она знала все о моей жизни, о том, как я экономлю, чтобы помочь сыну.
– Я недавно внучке отказала, она на кино просила. Обиделась, губы надула. А через неделю сама заработала, листовки раздавала, пришла и говорит: «Баб, я сама купила билет». Представляешь? А ты своего приучила, что мать – банкомат. Вставляешь карту, и денежка сыплется. Нельзя так.
Я отшутилась, закрыла дверь и села на диван. Слова Валентины не выходили у меня из головы.
А утром позвонил Денис и напросился в гости в субботу. Я понимала, что снова будут просьбы, но… Что ж поделаешь, сын.
Они приехали вовремя, и Алина помогла мне накрыть на стол. Обедали молча. Денис ел с аппетитом, Алина жевала медленно, оглядывая мою скромную кухню.
Потом Денис отодвинул тарелку, откинулся на стуле и сказал:
– Мам, мы тут подумали. Ты тут одна, тебе столько места не надо. Может, продашь эту квартиру, возьмешь себе однушку поменьше? А разницу мы бы использовали как первоначальный взнос на квартиру. Надоело, знаешь ли, на съемном жилье куковать.
Я молчала. Я посмотрела на свои руки – они были сухими, в мелких уколах от иголок. На указательном пальце сидела мозоль от ножниц. Я работала всю жизнь, чтобы обеспечить Дениса. И теперь он просил меня продать мою квартиру, мой дом.
– Мам, ну что ты молчишь? – Денис подался вперед. – Ты ведь хочешь, чтобы у нас все было хорошо?
Я встала, собрала тарелки и вышла в коридор, чтобы перевести дух. Из кухни донесся голос Алины.
– Денис, да чего ты мнешься? Она тут одна сидит, ей эта квартира как собаке пятая нога. Скажи прямо, она все равно никуда не денется. Ты сын, а она мать. Вот и все.
Я вернулась в кухню, села за стол и положила перед собой тетрадь с расходами. Денис и Алина посмотрели на нее с недоумением.
Я открыла первую страницу и начала читать.
– Сапоги зимние – не купила, отложила Денису на зимнюю одежду. Куртка осенняя – не купила, отложила на школьный лагерь. Зубы – не вставила, отложила на репетитора по математике. Санаторий – отказалась, отложила на оплату первого семестра в университете…
Я перелистнула страницу. Тетрадь была исписана до последнего листа.
– Отпуск – ни одного за все время. Мясо покупала, только когда приезжал, себе варила крупу. Пальто перешивала три раза…
Денис сидел неподвижно. Алина смотрела на тетрадь, приоткрыв рот. Я закрыла тетрадь и посмотрела на сына.
– Ты сказал, что ты мне ничего не должен. Соседка так передала, и я ей верю. Хорошо, Денис. Ты мне ничего не должен. Но и я тебе больше ничего не должна. Ни квартиру, ни деньги, ничего. Живите как хотите.
Денис дернулся возразить, но я подняла руку.
– Я не закончила. Эту квартиру, в которой ты вырос, в которой я ночами строчила, чтобы ты ел, одевался и учился, я продавать не буду. Это мой дом. А ты взрослый мужчина, у тебя жена, работа. Справишься.
Алина попыталась что-то сказать, но Денис схватил ее за локоть. Они встали и вышли из кухни. На пороге сын обернулся, хотел что-то сказать, но промолчал.
Прошло несколько месяцев, и от Дениса не было ни звонка, ни сообщения. Я шью, заказов хватает. Купила себе новые ботинки – зимние, на меху, хорошие. Иногда вечерами я сижу на кухне и думаю, может, не надо было так? Но потом я вспоминаю его слова: «Я тебе ничего не должен». И понимаю, что я поступила правильно.
Я отдала ему все, что у меня было. Мою молодость, мои мечты, мое здоровье. Но я не отдала ему свою гордость. И это то, что я сохранила.