— Ты опять туда?
Елена задала вопрос, не рассчитывая услышать что-то новое. Алексей молча наклонил голову. Натянул куртку, на автомате пробежался по карманам — ключи, телефон, бумажник. Ничего не забыл. Пора выходить.
Елена замерла. Ждала хоть намёка. Любого звука. Хотя бы «извини» или «я ненадолго». Но Алексей лишь приоткрыл дверь и исчез в подъезде. Замок щёлкнул негромко, почти уважительно. Словно извинялся вместо хозяина.
Елена подошла к окну. Во дворе лениво светили редкие фонари, и знакомый силуэт она различила сразу. Алексей двигался быстро, уверенно. Так идут люди, которые не сомневаются в цели. К ней. К Ольге. К их семилетнему Максиму.
Елена прислонилась лбом к холодному стеклу.
…Она ведь понимала. С самого начала понимала, во что ввязывается. Когда они встретились, Алексей ещё числился женатым. Формально. Печать в документах, общая жилплощадь, ребёнок. Но с Ольгой он уже не жил — арендовал комнату, появлялся у них лишь из-за сына.
«Она меня предала, — говорил тогда Алексей. — Я не смог это принять. Подал заявление».
И Елена поверила. Боже, как же просто это оказалось. Потому что ей хотелось верить. Потому что она влюбилась — наивно, безоглядно, почти по-подростковому. Посиделки в кофейнях, долгие ночные разговоры, первый поцелуй под дождём у её подъезда. Алексей смотрел на неё так, будто весь мир сузился до одного лица.
Развод. Их роспись. Новое жильё, разговоры о будущем, планы.
А потом всё покатилось.
Сначала — звонки.
«Лёш, у Максима температура, срочно заезжай».
«Лёш, у нас трубу прорвало, я не справляюсь».
«Лёш, он плачет и зовёт тебя, приезжай немедленно».
Алексей срывался и ехал. Всегда.
Елена старалась принимать это спокойно. Ребёнок — не виноват. Сыну нужен отец, участие, поддержка. Конечно, он обязан быть рядом.
Иногда Алексей соглашался с ней, пытался обозначить границы.
Но Ольга каждый раз находила новый рычаг.
«Не приходи в выходные. Он не хочет тебя видеть».
«Перестань звонить, ты его нервируешь».
«Он спрашивал, почему ты нас бросил. Я не знала, что сказать».
И Алексей сдавался. Снова и снова. Стоило ему отказать в очередной «экстренной» просьбе — Ольга била туда, где больнее всего. Через несколько дней Максим начинал повторять чужие слова:
«Ты нас не любишь».
«Ты выбрал другую тётю».
«Я не хочу с тобой встречаться».
Семилетний ребёнок не мог придумать такое сам.
После этих разговоров Алексей возвращался сломленным, с потухшим взглядом, будто из него вытащили всё живое. И опять мчался к бывшей по первому сигналу — лишь бы сын не отвернулся, лишь бы не смотрел отчуждённо.
Елена это понимала. Честно понимала.
Но она выдохлась.
Фигура Алексея исчезла за поворотом дома. Елена отступила от окна, машинально потерла лоб — на коже остался розовый след.
Пустота квартиры давила.
Было почти полночь, когда замок провернулся.
Елена сидела на кухне. Перед ней стояла давно остывшая кружка чая. Она не сделала ни глотка — просто наблюдала, как по поверхности расползается мутная плёнка. Три часа. Три часа ожидания и напряжённой тишины.
Алексей вошёл бесшумно, снял куртку, повесил её. Передвигался осторожно, будто надеялся остаться незамеченным.
— Что теперь?
Елена сама удивилась ровному тону. За эти три часа все эмоции словно выгорели.
Алексей помедлил.
— Водонагреватель вышел из строя. Пришлось разбираться.
Елена подняла взгляд. Он стоял в проёме, не решаясь переступить порог кухни, смотрел куда-то мимо неё.
— Ты ведь не умеешь чинить технику.
— Я вызвал мастера.
— И обязательно было ждать там? — она отодвинула кружку. — Ты не мог сделать это отсюда?
Алексей нахмурился, сцепил руки. Молчание повисло тяжёлое, липкое.
— Ты всё ещё чувствуешь к ней что-то?
Теперь он посмотрел — резко, зло, с уколом обиды.
— Что за чушь? Я всё делаю ради сына. Ради Максима! При чём здесь Ольга?
Он шагнул вперёд, и Елена машинально отодвинулась вместе со стулом.
— Ты знала, с кем связываешься. Знала, что у меня ребёнок. И что теперь? Сцены каждый раз, когда я к нему еду?
В горле сжало. Она хотела ответить спокойно, но глаза защипало, и слеза скользнула по щеке.
— Я думала… — она запнулась. — Я думала, ты хотя бы будешь делать вид, что я для тебя важна. Хоть немного.
— Лен, ну перестань…
— Я больше не могу! — голос сорвался. — Я даже не вторая. Я где-то после твоей бывшей, её требований и поломок посреди ночи!
Алексей ударил ладонью по косяку.
— Чего ты от меня хочешь?! Чтобы я отказался от сына?!
— Я хочу, чтобы ты хоть раз выбрал меня! — Елена вскочила, чай расплескался. — Хоть один раз сказал «нет» не мне — ей!
— Мне надоели эти сцены!
Он резко развернулся, сорвал куртку.
— Ты куда?
Ответом стал хлопок двери.
Елена осталась стоять на кухне. Чай капал на пол, в ушах звенело. Она схватила телефон, набрала номер. Гудки. Снова. «Абонент недоступен».
Ещё раз. И ещё.
Пусто.
Она медленно опустилась на стул, прижала телефон к груди. Где он? Вернулся к ней? Или просто бродит по ночи, злой и уязвлённый?
Неизвестность давила сильнее всего.
Ночь тянулась бесконечно.
Елена сидела на кровати, экран то тух, то загорался. Набрать. Сбросить. Написать: «Где ты?». Потом: «Ответь». Потом: «Мне страшно». Сообщения уходили в никуда. Прочитано или нет — какая разница.
К четырём утра слёз больше не осталось. Только звенящая пустота. Она включила свет и распахнула шкаф.
Хватит.
Чемодан нашёлся на антресолях. Пыльный, старый. Елена бросила его на кровать и стала складывать вещи без разбора. Если ему всё равно — пусть будет так.
К шести утра она стояла в прихожей. Чемоданы, сумка, перекошенная куртка. В руке — связка ключей. Нужно оставить свой.
Пальцы не слушались.
Кольцо не поддавалось, руки дрожали, и в глазах снова поднималась волна.
— Да чтоб тебя…
Ключи упали на плитку. Елена смотрела на них секунду — и опустилась на чемодан, обхватив себя руками. Рыдания вырвались громко, некрасиво, по-детски.
Она не услышала, как открылась дверь.
— Лена…
Алексей опустился перед ней на колени. От него пахло дымом и холодной ночью.
— Прости меня. Пожалуйста.
Она подняла голову. Он осторожно сжал её ладони.
— Я был у матери. Она всю ночь мне мозги вправляла.
Елена молчала.
— Я подам в суд. Добьюсь официального графика встреч. Всё по закону. И она больше не сможет…
Он сжал её руки сильнее.
— Я выбираю тебя, Лена. Ты — моя семья.
В груди что-то дрогнуло.
— Правда?
— Да.
Елена закрыла глаза. Она поверит ему.
В последний раз.