Предпраздничное спокойствие в квартире Елены и Кирилла, обставленной со вкусом и немалыми вложениями, оказалось иллюзорным.
В пространстве стоял тонкий шлейф апельсиновой кожуры, имбирного корня и корицы — хозяйка как раз завершала изматывающий трёхдневный забег по подготовке к торжеству.
На прозрачных блюдах, приобретённых специально к празднику, аккуратно разместились мини-закуски: кростини с козьим сыром и инжиром, крошечные тарталетки с грибной пастой, свёртки прошутто с ломтиками груши.
В холодильнике дожидался своего выхода окорок, вымоченный в мёде и розмарине, а в духовом шкафу при ровных девяноста пяти градусах медленно доходила индейка — мягкая, сочная, приготовленная по рецепту из блога любимого шефа.
Елена вытерла ладони полотенцем и с удовлетворением оглядела результат своих усилий.
Стол был застелен ослепительно белой скатертью, хрусталь переливался бликами, а композиция из хвойных веток, мандаринов и шишек завершала образ её безупречного Нового года.
— Ну что скажешь? — Кирилл подошёл сзади, приобнял и поцеловал в темя. — Запахи — как в хорошем ресторане. Мама, когда увидит, точно растеряется.
— Очень надеюсь, — с лёгким напряжением ответила Елена. — Помнишь, как в прошлый раз она назвала мой тыквенный крем-суп детским пюре?
— Да брось, — отмахнулся Кирилл. — У них другое мышление. Она просто переживает, чтобы всем было комфортно.
В половине одиннадцатого, когда Елена уже переоделась в новый шёлковый комбинезон, в дверь раздался не звонок, а затяжной нажим, после которого послышался громкий голос:
— Кирилл! Леночка! Открывайте, я уже еле держу всё это!
Кирилл распахнул дверь, и в прихожую, сдвинув коврик, ввалились Надежда Сергеевна и Алексей Михайлович.
Они напоминали отряд, подготовленный к автономному выживанию без еды.
Свёкор тащил две внушительные кастрюли с крышками, а свекровь, раскрасневшаяся от мороза и суеты, несла объёмную сумку-холодильник и сетку, из которой выглядывал пакет майонеза и пучок лука.
— Здравствуйте, дорогие! Алексей тоже поехал со мной! — прогремела Надежда Сергеевна, сразу направляясь на кухню. — Чего замерли? Помогите отцу! Мы знали, что вы со своими сырами да креветками долго не протянете. Праздник должен быть основательный!
Елена остановилась в проёме гостиной, словно вросла в пол.
— Надежда Сергеевна… у нас всё готово. Стол накрыт.
— Это ты, Леночка, перекусы разложила, — покровительственно бросила та, уже осваивая кухню. — А Новый год — это чтобы сытно было. Алексей, ставь кастрюли, будем греть.
Кирилл бросил на жену виноватый взгляд: потерпи, они же из лучших побуждений.
— Мам, у Лены в духовке индейка… — неуверенно вставил он.
— Индейка? — фыркнула Надежда Сергеевна. — Сухая штука. Кому она нужна? У меня тут, — она тряхнула кастрюлей, — нормальный «Оливье». По проверенному рецепту. И винегрет есть, и шуба, и чебуреки — домашние, твои любимые!
Когда крышка приоткрылась, по кухне потянуло жареным луком и маслом.
Елена невольно вскрикнула: идеально чистая плита уже была забрызгана. Свекровь, не задумываясь, повернула ручку духовки.
— Хватит ей там сидеть. Наверняка уже готова. Давай сковороду — чебуреки надо довести, они остыли.
— Надежда Сергеевна, я сама… — попыталась вмешаться Елена.
— Сиди, отдыхай! — отрезала та, размахивая шумовкой. — Ты и так, видно, умаялась со своими выдумками. Я всё сделаю. Кирилл, помогай — лук нарежь, покрупнее.
Елена отступила в гостиную. Алексей Михайлович уже устроился в кресле и включил телевизор.
— Правильно Надя хозяйничает, — сказал он, не отрываясь от экрана. — Праздник — дело серьёзное. А твои закуски, Лена, красивые, спору нет, но толку от них мало.
Кухня быстро превратилась в поле боя: крошки, пятна, шелуха.
Кирилл молча резал лук, периодически пытаясь поддержать жену взглядом.
Елена наблюдала, как её изящную посуду отодвигают, заменяя её старыми эмалированными тарелками с цветочками — чтобы не поцарапать красивые.
В 23:40 всё дошло до апогея. Чебуреки жарились на максимуме, кухня заволоклась дымом.
Сработала сигнализация. В суматохе Кирилл задел полку — несколько аккуратных канапе оказались на полу.
А из духовки, куда заглянула Елена, повалил чёрный дым. Птица, сначала выключенная, потом снова поставленная на разогрев, превратилась в уголь.
— Ой, да ладно! — замахала полотенцем Надежда Сергеевна. — Зато чебуреки горячие! А эту индейку и жалеть нечего — всё равно бы не съели. Садись, всё готово!
Новогодний стол выглядел сюрреалистично. Посреди белой скатерти красовались две массивные эмалированные миски.
В одной — желтоватый «Оливье» в лужах майонеза с щедрым луком.
В другой — «шуба», из-под которой сочился свекольный сок.
Рядом — гора пережаренных чебуреков и тарелка с селёдкой.
— Ну что, с наступающим! — подняла рюмку Надежда Сергеевна. — За традиции и нормальный стол! Чтобы без этой вашей заморской ерунды. Кирилл, отцу налей, он уже начал.
Елена сидела неподвижно, держа бокал шампанского, который выбирала с таким вниманием.
— Лен, ты чего? — шепнул Кирилл. — Пей. Вкусно же.
Она сделала глоток. Напиток показался горьким.
— Да, — тихо ответила она. — Очень… основательно.
— Вот! — довольно сказал Алексей Михайлович. — А все эти модные закуски — баловство. Надя сделала с запасом. На завтра хватит.
Елена смотрела, как свекровь с победным видом накладывает Кириллу огромную порцию, и чувствовала, как что-то внутри окончательно оседает.
Её Новый год был аккуратно вытеснен, залит майонезом и засыпан луком.
До четырёх утра Надежда Сергеевна носилась между кухней и гостиной.
— Я тут твою индейку выбросила, — снова подмигнула она. — Чего ей зря дымить?
Елена кивнула.
— Ты какая-то вялая. Не прихватила ничего?
— Нет, всё в порядке, — выдавила она. — Вы всё сделали правильно.
Свекровь тут же повеселела.
Решение пришло окончательно и бесповоротно: больше ни одного Нового года вместе.
Мужу она сказала об этом утром. Кирилл хотел возразить, но, увидев её лицо, промолчал.