— Она просто надела твою блузку! — воскликнул муж. — И ничего с ней не случилось.
Я тяжело вздохнула.
— Вадим, это была шелковая блузка. Я её три года хранила для особых случаев…
— Ой, да не начинай ты!
— Я ничего не начинаю, — серьёзно ответила я. — Но на моей вещи, дорогой, теперь пятно размером с океан!
Во взгляде Артёма читалось то особенное «мужское» недоумение, такие взгляды обычно предшествуют всяким обидным фразам. Артём, впрочем, был слишком воспитан, чтобы произнести ругательство вслух.
— Ну и что? — пожал он плечами. — Постираешь, да и всё.
— Я пыталась его вывести! — почти плача, сказала я. — Но оно, представь себе, не исчезает!
— Ну другую блузку купишь… Тоже мне трагедия вселенского масштаба. Вот вечно вы, женщины, что-нибудь придумаете…
Он покачал головой и вышел из комнаты, прикрыв дверь с такой демонстративной мягкостью, что хотелось запустить в неё чем-нибудь тяжёлым.
Марина была младшей сестрой Артёма, он её обожал просто до безумия и, разумеется, многое ей позволял. Больше всего на свете Марина любила вещи…
Причём относилась она к нему, как к бесплатному пункту проката, но без залога. То есть брать «временно» чужое она была совсем не против, а вот отвечать за это категорически не собиралась.
Сначала я решила осторожно, по-родственному поговорить с ней.
— Мариночка, дорогая, — произнесла я, — вот эти серёжки, которые сейчас на тебе… Они мне очень дороги, понимаешь?
Она широко хлопала ресницами, густо подкрашенными моей тушью, и согласно кивала.
— Конечно, Светочка! — радостно откликнулась она. — Я верну их тебе уже завтра!
«Завтра» растянулось на неделю, неделя превратилась в месяц. Потом, после сто пятьдесят восьмого напоминания, она всё-таки принесла серьги обратно, но у одной из них было варварски сломано крепление.
А однажды я не обнаружила на месте свои любимые туфли-лодочки. Разумеется, их тоже «одолжила» Марина. Причём понадобились они ей настолько срочно, что она даже не посчитала нужным спросить разрешения.
Вернула она их только через месяц. Они были исцарапаны и выглядели жалко.
— Прости… — пискнула Марина.
Судя по выражению её лица, она ни капли не раскаивалась.
— Слушай, а давай я тебе их подарю? — с трудом сдерживаясь, предложила я.
— Зачем? — искренне удивилась она. — Они же уже не новые! Пусть уж у тебя остаются!
Потом исчезла моя косметичка со всем содержимым. Там лежали французская пудра, за скидкой на которую я охотилась полгода, кисти из натурального ворса и тональный крем, подобранный после десятка проб. Марина клялась, что не брала.
— Значит, Денис взял, — усмехнулась я.
— Всё может быть, — глубокомысленно заметила золовка.
А Денис только отмахивался. То говорил, что я преувеличиваю, то называл меня жадной. О, это слово он произносил с особым выражением, будто жадность была чем-то сродни венерической болезни.
— Света, — с каким-то отеческим видом говорил он, — ты слишком много значения придаёшь вещам. Это же просто тряпки.
— Это не просто тряпки, Денис, — возражала я. — Это мои вещи, многие из которых мне очень дороги.
Он лишь усмехался.
Вскоре на работе у меня наступил «час икс». Я знала, что надену на подписание контракта, который мы готовили полгода, — мой счастливый костюм…
В комплект входили блузка, серый приталенный пиджак с лёгким серебристым отливом и юбка-карандаш.
Достав из шкафа костюм, я так и застыла на месте. На юбке расползлось пятно.
Огромное, наглое, кричащее, красное пятно непонятного происхождения. Марина даже не попыталась его застирать и просто повесила мой костюм обратно, будто ничего не произошло…
Блузка же была вся в разводах от помады, причём помада была не моя — какая-то морковная, ядовитая, из тех, что продают в переходах метро.
Пиджак… Я даже не сразу сообразила, что это за дыра на локте. Но, приглядевшись, заметила оплавленные края и поняла: это след от сигареты. Она курила в моём пиджаке…
— Вот же… — с досадой подумала я и мысленно отправила золовке парочку ругательств, за которые меня в детстве били по губам.
Руки мои дрожали так, что я еле застегнула пуговицы на платье — слишком ярком, слишком нарядном, совершенно неуместном для деловой встречи. Коралловое, с вырезом, оно подходило для театра или дня рождения, но никак не для разговора о миллионном контракте.
Партнёры смотрели на меня с вежливым удивлением. Я заметила, как взгляд их «главного» скользнул по моему декольте, а на лице его появилось вполне читаемое выражение: «Мы, кажется, ошиблись адресом».
Контракт мы всё же подписали, но это стоило мне тройных усилий.
Вечером я показала Денису испорченный костюм.
— Это твоя сестра, — сказала я. — Это всё она.
— Света, ну хватит уже… — поморщился муж.
— Нет! Нет, Денис, не хватит!
На следующий день я купила замок и в присутствии мужа прикрепила его на свой шкаф.
— Ты что делаешь? — удивился он.
— Вешаю замок, — процедила я.
— Да ты что?! — возмутился муж. — Это же абсурд!
— Абсурд — это когда взрослая женщина не понимает, что чужое брать нельзя, — ответила я. — Этому с пелёнок учат, если что. Кстати, замок — это только начало.
— А потом что будет? — Денис заметно встревожился.
— Увидишь, — бросила я.
И села составлять список испорченных Мариной вещей. К сожалению, чеки, подтверждающие их стоимость, сохранились не все, но кое-что я всё-таки нашла. Минут через сорок список был готов.
Марина появилась через три дня. Она всегда появлялась — не заходила, не заглядывала, а именно являлась.
Когда она заметила замок, её лицо вытянулось, как у ребёнка, которому отказали в мороженом перед обедом.
— Светочка… а что это такое?..
— Замок.
— Но… почему?
Я молча показала ей загубленный костюм.
— Вот почему, — сухо ответила я.
Глаза у Марины в самом прямом смысле полезли на лоб.
— Это… ты из-за какого-то несчастного пятнышка, что ли? — спросила она.
— Представь себе.
— А что, отстирать его не судьба была? — моргнула золовка.
— А тебе что помешало привести в порядок костюм, раз уж ты его надела без моего разрешения? — уточнила я.
Марина промолчала.
— Вот что, дорогая, — произнесла я, — ты больше не слишком желанный гость в этом доме. Так что…
— Что?! — ресницы её затрепетали.
— Ты всё услышала, — спокойно сказала я и протянула ей список и чеки. — И ты возместишь мне ущерб за каждую вещь. До последней пуговицы.
— Че-е-его-о-о?! — взорвалась Марина. — Какой ещё ущерб?! Это я платить должна?! За тряпки?! Да я… Да я Денису всё расскажу!
— Валяй, рассказывай, — отозвалась я.
— И расскажу! А эти бумажки свои… — Марина с раздражением посоветовала, куда именно я должна засунуть список и чеки. — Ещё я буду к тебе приходить… Да нужна ты мне!
Она резко развернулась и вылетела из квартиры, хлопнув дверью так, что задрожали стены.
Вечером Денис попытался заступиться за сестру.
— Ну ты же понимаешь, она просто… легкомысленная, — неуверенно начал он.
— Легкомысленная? — переспросила я. — Она испортила мои вещи на десятки тысяч. Это не легкомыслие, Денис. Это наглость.
Он открыл рот, собираясь возразить, но на предложение возместить мне ущерб промолчал.
После этого он больше эту тему не поднимал.
А замок на шкафу остался висеть.
Навсегда.