— Этот ремонт вообще собирается когда-нибудь закончиться?! — раздражённо бросила я.
— Ремонт нельзя закончить. Его можно только остановить, — невозмутимо заметил мой муж.
— Кирилл, я ужасно хочу домой, — устало сказала я. — Потому что…
Договорить я не успела. На кухне загрохотало так, будто кто-то специально ронял кастрюли и стучал крышками.
— Пять утра! — я посмотрела на мужа. — Скажи честно, зачем так шуметь?
— Он так привык, — Кирилл прикрыл рот ладонью и зевнул. — Всю жизнь на комбинате работал. Смена в шесть начиналась.
— А я всю жизнь работаю в креативном агентстве! — огрызнулась я. — У меня рабочий день начинается, когда клиент вспомнит про проект, а это может случиться хоть ночью!
Мы временно поселились у его отца — на три недели. В нашей новой квартире сохли стены, а рабочие возились с трубами.
— Всего три недели, — уговаривал меня Кирилл.
— Двадцать один день, — подсчитывала я. — Пятьсот четыре часа… и бесконечность.
Квартира свёкра находилась в старой панельной пятиэтажке на первом этаже. Из окна открывался унылый видна мусорные контейнеры и густые кусты малины, которые лезли прямо к стеклу.
В коридоре пахло кремом для обуви и почему-то мятными леденцами.
На кухне висел отрывной календарь позапрошлого года. Никто его не срывал, потому что, по словам хозяина, «время и без того идёт».
Свёкор считал себя человеком строгих правил.
— Женщина обязана готовить, — поучительно говорил он за завтраком.
— Женщина должна поддерживать порядок, — добавлял он в обед.
— И уж точно женщине не стоит красить губы таким цветом, будто она пожарная машина, — заканчивал он за ужином.
Моя любимая помада пропала на третий день. Я нашла её в мусорном ведре, протёрла футляр и поставила обратно.
На следующий день она исчезла окончательно.
Чуть позже та же участь постигла мои духи и тушь.
— Слишком сладкий запах. У меня от него раскалывается голова, — сухо объяснил Пётр Андреевич за ужином.
При этом он обращался только к сыну, будто меня в комнате вообще не существовало.
Вечером я попыталась поговорить с мужем.
— Кирилл, твой отец выбросил мою косметику.
— Может… случайно? — неуверенно сказал он.
— Конечно. Случайно и помаду, и духи, и тушь, — усмехнулась я.
Кирилл тяжело вздохнул.
В эти дни он вздыхал особенно часто. Каждый раз это означало: «Потерпи, это временно».
— Может, ты объяснишь ему, что это ненормально? — спросила я.
— А что я скажу? — растерянно пробормотал муж. — Мы ведь живём у него…
Я решила не спорить и просто переждать.
Но свёкру постоянно что-то не нравилось.
Однажды я собиралась на встречу. Он остановился в дверях и наблюдал, как я делаю макияж.
— Опять губы накрасила, — скривился он. — И глаза тоже. Ты на танцы собралась?
Я ничего не ответила.
— От женщины должно пахнуть яблоками, — продолжил он. — А у тебя такой запах, будто штукатурка сейчас осыплется!
Я молча закончила макияж.
— И юбка у тебя… — он недовольно покачал головой. — Юбки должны быть длиннее.
Я улыбнулась и пошла к двери.
— И каблуки эти! — буркнул он вслед. — Цокаешь как лошадь. Соседи жалуются!
Я выскочила из квартиры и глубоко вдохнула.
Вечером свёкор сообщил сыну, что я веду себя неуважительно.
— Марина, потерпи ещё немного, — попросил Кирилл. — Осталось полторы недели.
— Я чувствую себя пленницей, — сказала я. — Я понимаю, что мы у него в гостях. Но я не обязана менять одежду и отказываться от косметики только потому, что это раздражает твоего отца!
Муж развёл руками, но всё же поговорил с ним.
Несколько дней было тихо. А потом всё началось снова.
— Ты слишком громко смеёшься! — объявил он.
— Ты слишком громко слушаешь музыку! — добавил позже.
— Я слушаю музыку в наушниках, — ответила я.
— Всё равно слышно! — возмутился он. — И музыку ты слушаешь какую-то западную ерунду.
— А что, мне нельзя слушать то, что нравится? — спросила я.
Это была ошибка.
Свёкор начал кричать, вспоминая все телешоу и новости. Он навешал на меня десяток ярлыков, после чего хлопнул дверью.
Утром он смягчился, когда я поставила на стол его любимую овсянку.
Через пару дней я проводила онлайн-совещание с заказчиком. Наша команда обсуждала крупный проект.
И вдруг дверь распахнулась.
— Марина! — громко сказал свёкор. — Почему посуда не вымыта?
— Я на совещании, — прошептала я.
— Мне всё равно! В доме должен быть порядок!
Он продолжал кричать про беспорядок и ленивых невесток.
Коллеги молчали.
Заказчик молчал.
Я тоже молчала.
Когда дверь наконец закрылась, я извинилась и отключила связь.
Вечером вернулся Кирилл.
Он увидел моё лицо и сразу насторожился.
— Что произошло?
Я рассказала всё.
— Поговори с ним, — сказала я. — Сейчас.
Кирилл попробовал объяснить.
— Папа, она работает.
— И что? — буркнул свёкор.
— Она тоже зарабатывает деньги…
— Не смеши меня! — рассмеялся тот. — Работа женщины — дом. А всё остальное — баловство. Ты её разбаловал!
Кирилл замолчал.
А я пошла собирать вещи.
— Марина… — осторожно сказал муж. — Ты что делаешь?
— Уезжаю.
— Куда?
— В нашу квартиру.
— Там же ремонт…
— Зато там тихо, — ответила я. — И там мои правила.
— Осталось всего несколько дней…
— Нет, — спокойно сказала я.
Я уехала.
На следующий день приехал Кирилл. Он ничего не сказал, но выглядел так, будто за это время успел выслушать немало.
Ремонт вскоре закончился.
А ту жизнь в квартире Петра Андреевича мы оба стараемся не вспоминать.