— Ты в своём уме? Ты правда считаешь, что моя родня способна на воровство? — Артём говорил подчеркнуто возмущённо.
Даже будто бы уязвлённо. От этого становилось только противнее — я ему не доверяла.
— Я говорю о том, что кто-то лазает по моим вещам, — ответила я ровным, ледяным тоном.
Мой любимый парфюм исчез из шкафа три дня назад. Целых сто двадцать миллилитров густого, тягучего, словно тёмный мёд, аромата. Сначала я не подумала о краже. Просто заметила, что коробки с обувью стоят не так, как я их расставляю. А я известна своей любовью к порядку.
У меня всё разложено по цветам и сезонам. И не дай бог кому-то взбредёт в голову поставить светлые лодочки рядом с тёмными ботильонами.
Когда я потянулась к верхней полке, где всегда хранились духи — моя коллекция, собранная годами, — я сразу почувствовала неладное. Каждый флакон был привезён из какого-то города, каждая бутылочка хранила воспоминание.
Между ними зияла пустота. Такого быть не могло: коробки у меня выстроены по высоте. Я пересчитала всё — одного флакона не хватало.
Я сразу рассказала об этом мужу, но Артём только махнул рукой:
— Да ты, наверное, сама куда-то переложила.
Я смотрела на него и поражалась.
«Мы живём вместе, — думала я. — Неужели ты не знаешь, что “куда-то переложила” — это точно не про меня?»
Это он может засунуть носки в морозилку, а масло — к инструментам. Но нельзя же мерить всех по себе.
В воскресенье мы поехали к его матери. От этой традиции не отвертишься. Обеды у Людмилы Сергеевны — испытание на выносливость. Она бесконечно подсовывает добавку, стоит только кому-то замедлиться. Сколько раз я просила — бесполезно.
Напротив меня сидела Алина, жена брата Артёма — Максима. С виду приятная, кукольное лицо, взгляд всегда будто скользит мимо, словно за твоей спиной есть что-то интереснее.
В какой-то момент она наклонилась за хлебом.
Меня накрыл знакомый тяжёлый запах. Мой парфюм. Причём в таком количестве, что я бы никогда так не нанесла — этот аромат требует меры.
Я не сразу сложила всё воедино. Я привыкла думать о людях хорошо. Решила, что показалось. Может, популярный запах, вдруг у неё такой же.
Но весь обед я сидела напряжённая, прокручивая детали. Слушала, как Алина щебечет о ремонте, о плитке, о детской — и думала, насколько же можно быть лицемерной.
Всё сходилось. Это была она.
Дома я устроила Артёму расспрос — как и когда Алина бывала у нас без моего ведома. Сначала он увиливал. Потом сознался: да, давал ключи. Раз или два. Им нужно было что-то занести или забрать. Он не помнил точно.
— Что именно? — спросила я. — Мы что, склад?
— Ну… они же семья, — пожал он плечами. — В чём проблема?
А проблема была в том, что меня воспитывали иначе. В нашей семье даже к ребёнку входили, постучав. Закрытая дверь означала «не заходить». Чужие вещи не трогали. У них же, видимо, всё было общим.
Через неделю я заметила, что блузки висят иначе. Голубая шёлковая была мятая, хотя я её давно не надевала. Словно кто-то примерял.
А вечером я зашла в ванную и замерла.
Поверхности были мокрыми, с полки сдвинут мой шампунь, крышка не закручена.
Я показала Артёму.
— Наверное, Алина заходила, — сказал он спокойно.
— Заходила? — переспросила я. — Зачем? Почему я не в курсе?
— Да просто… в гости.
— В гости? В нашу ванную?
— Ну… может, ей нужно было освежиться, — пробормотал он.
Я смотрела на него и не верила. Чужая женщина принимает ванну в моём доме, пользуется моими вещами — и это «ничего такого»?
— А её интерес к моим вещам? — спросила я. — Это тоже нормально?
— Обычное женское любопытство, — отмахнулся он.
В среду я ушла с работы раньше. Не знаю почему — просто внутренний толчок.
Я тихо открыла дверь. В квартире пахло моим кремом, из ванной доносился шум воды.
Я подождала. Через несколько минут дверь открылась, и вышла Алина — в моём полотенце, с мокрыми волосами и довольным лицом.
Увидев меня, она на секунду замерла, затем улыбнулась.
— Ой, Марина, ты сегодня рано.
— Это мой дом, — сказала я. — Объясни, что здесь происходит.
Она пожала плечами, поправляя полотенце.
— Да зашла просто отдохнуть. У вас тихо. У меня дети, муж, шум. А тут — ванна, покой.
Я не могла подобрать слов.
— Уходи, — сказала я. — И отдай ключи.
Её лицо изменилось.
— Знаешь, — протянула она, — я тут в шкафу нашла чеки. Сумка, сапоги… Интересно, Артём знает, куда уходит бюджет?
Я усмехнулась.
— Шантаж?
Я набрала мужа.
— Приезжай. Срочно.
Он приехал быстро. Алина сидела на кухне и пила чай из моей кружки.
Артём всё понял без слов.
— Ключи, — сказал он.
Она бросила связку на стол.
— Ну и ладно, — процедила она и ушла, хлопнув дверью.
Вечером я вызвала мастера и сменила замки. Ключей стало два. Один — у меня. Один — у мужа.
И больше — ни у кого.