— Ты бросаешь меня после сорока лет совместной жизни? Из-за одной выходки девчонки, которая перебрала лишнего? — проревел Сергей Николаевич. — Я содержал вас! У вас было всё! Престижные школы, наставники, поездки к морю!
— Ты, Серёжа, в нашей квартире устроил филиал своего лицея.
— Ну что ты так смотришь, отец? Уважаемый человек, педагог, друзей и выпускников в ресторане собрал, они тебе хлопают.
Конечно, они ведь не знают, кем ты являешься на самом деле. Им повезло — они просто сдавали тебе зачёты, а не делили с тобой одну клетку двадцать лет.
Марина смотрела отцу прямо в глаза.
Официант, замерший с бутылкой, пролил вино на скатерть, но никто этого не заметил.
Сергей Николаевич, юбиляр, «Почётный учитель» и «Человек года», медленно опустил бокал.
— Марина, вернись на место, — произнёс он тем самым голосом, от которого у трёх поколений школьников дрожали колени. — Ты выпила лишнего. Завтра тебе станет неловко.
— Неловко? — Марина усмехнулась. — Слышали? Он говорит мне про неловкость!
Человек, который заставлял меня в семь лет заучивать таблицу Менделеева, стоя на коленях на крупе, рассуждает о морали!
— Машенька, прошу, — умоляла Ольга Павловна, цепляясь за рукав дочери. — Сегодня такой день… Отец так ждал этого вечера…
Марина выдернула руку.
— Он мечтал, что все эти люди, которых он годами ломал, придут и скажут: «Спасибо, Сергей Николаевич, за наш железный характер!»
Да, у меня тоже есть характер. А знаешь, из чего он сложился? Из страха, из ночных истерик.
И из ненависти, которую мы с братом прятали глубже, чтобы не получить по лицу…
— Это неправда! — выкрикнул с места один из бывших учеников, крупный мужчина с золотой цепью на шее. — Сергей Николаевич сделал из нас тех, кем мы стали!
Марина резко повернулась к нему.
— Виктор, напомни, почему ты заикаешься, когда волнуешься?
Не потому ли, что в девятом классе этот «праведник» вышвырнул тебя из кабинета за неверную формулу так, что ты пролетел через весь коридор?
Или ты забыл, как он называл тебя «генетическим мусором» при всём классе?
Мужчина побледнел и опустился на стул, уставившись в тарелку. Сергей Николаевич поднялся.
— Я строил систему, — прогремел он. — А ты, Марина, всегда была слабой. Как и твой брат.
Я вынужден признать, что вы — мой личный педагогический провал.
Марина сделала шаг к столу и плеснула содержимое бокала прямо на белоснежную рубашку отца.
— Твой сын Артём не приехал на юбилей не потому, что он занят в клинике. Он в реабилитационном центре. Уже второй месяц. Пытается вытравить из себя твоё «воспитание» таблетками и психологами.
Он просил передать, что для него тебя не стало ещё в тот день, когда ты сжёг его коллекцию книг.
Потому что «художественная литература разжижает мозг будущего медалиста».
Сергей Николаевич пошатнулся, но устоял.
— Убирайся, — прошипел он. — Вон из этого зала. Вон из моей жизни! У меня нет дочери.
— У тебя никого нет, папа… Детей точно уже нет. Скоро и жены не станет.
Она развернулась и направилась к выходу. За ней, пошатываясь, последовала мать.
Ольга Павловна даже не посмотрела на мужа. Она просто сняла с пальца обручальное кольцо и положила его на край стола.
Праздник закончился быстро — гости после выступления Марины стали расходиться.
Сергей Николаевич вернулся домой и застал супругу за сборами.
— Ты куда-то собралась? — спросил он.
— К Маше. А потом к Артёму. Я уже вызвала такси.
— Ты бросаешь меня после сорока лет брака? Из-за одной истерики девчонки, которая перебрала? — взревел он. — Я содержал вас! У вас было всё! Лучшие школы, репетиторы, отдых на море!
— Ты, Серёжа, в квартире нашей устроил филиал своего лицея, — спокойно ответила она. — Я сорок лет была твоим завучем, а не женой.
Я следила, чтобы дети не шумели, чтобы суп был нужной температуры, чтобы твои рубашки были накрахмалены до хруста.
Я боялась твоего взгляда больше, чем конца света.
— Я делал это ради вас! Посмотри, кем они стали! Архитектор и хирург! Это моя заслуга!
— Нет, Серёжа. Марина строит дома, потому что в детстве у неё не было своей комнаты — ты убрал дверь, чтобы её контролировать.
А Артём стал хирургом, чтобы научиться лечить раны не только себе, но и другим.
— Уходи, — он указал на дверь. — Иди к ним. Надолго тебя хватит? Приползёшь, когда деньги закончатся!
— Деньги? — Ольга Павловна горько усмехнулась. — Я оформила раздел имущества ещё месяц назад — Марина помогла составить бумаги. А завтра подам и на развод.
Она развернулась и вышла из квартиры.
Когда за супругой закрылась дверь, Сергей Николаевич схватил телефон и набрал номер сына.
— Алло! Артём! Ты слышишь меня?! — закричал он в трубку. — Что это за цирк с реабилитацией?
Ты позоришь мою фамилию! Ты понимаешь, что завтра об этом будет знать весь город?!
— Папа, — тихо ответил сын. — Я сменил фамилию неделю назад — теперь я Артём Серов.
Я взял фамилию деда, того самого, которого ты называл «бесполезным алкоголиком», потому что он любил меня и читал мне сказки.
Сергей Николаевич схватился за сердце.
— Фамилию сменил?! Мою фамилию? Да это я сделал из тебя человека!
Артём на выпад отца никак не отреагировал.
— Знаешь, что я чувствую сейчас? Ничего. Вот вообще ничего… Я просто хочу, чтобы ты навсегда исчез из моей жизни. Не звони сюда больше.
Сын бросил трубку.
Неделю Сергей Николаевич не выходил из дома. Телефон он разбил сразу после разговора с сыном, интернет он презирал.
Слухи о скандале на юбилее расползлись мгновенно, он не хотел никого видеть.
Как-то вечером в дверь позвонили. Сергей Николаевич обрадовался: так и знал! Жена приползла, не выдержала.
Но на пороге стоял его бывший ученик. Тот самый, что присутствовал в ресторане.
— Что тебе нужно? Пришёл поглумиться? — Сергей Николаевич попытался придать голосу властный тон, но вышло жалковато.
— Нет, Сергей Николаевич. Пришёл по делу, — Виктор прошёл в квартиру, не снимая туфель. — Выглядите паршиво…
— Убирайся из моего дома! — не сдержался хозяин.
— Погодите кричать. Помните, вы всегда говорили: «Результат — это единственное, что имеет значение»?
Так вот, результат вашего «воспитания» налицо. У меня контракт на строительство реабилитационного центра, который проектировала ваша дочь. Марина.
Сергей Николаевич замер.
— И что?
— А то, что там проблемы. Крупные. Поставщики бетона решили, что раз проект ведёт «девочка», то можно гнать некондицию.
Марина упёрлась, не подписывает акты. Ей угрожают. Серьёзные люди, Сергей Николаевич.
В груди старика что-то шевельнулось.
— Кто? — коротко спросил он.
— Фирма «Монолит-Юг». Там директор — ваш выпускник, кстати. Игорь Свиридов. Помните такого?
Вы его ещё из школы выгнали в десятом классе за кражу кошелька учительницы литературы.
— Свиридов… — Сергей Николаевич сузил глаза. — Игорь «Крыса». Помню. Где они сейчас?
— В офисе у Марины. Пытаются «договориться». Я хотел вмешаться, но Марина запретила. Сказала, сама справится.
Но я-то вижу — не справится. Там три быка в приёмной сидят.
Сергей Николаевич молча прошёл в спальню. Через пять минут он вышел.
— Поехали, — сказал он. — Я научу Игоря с женщинами разговаривать.
Когда Сергей Николаевич и Виктор вошли, в приёмной действительно сидели трое широкоплечих парней в кожаных куртках.
Из кабинета Марины доносился приглушённый разговор.
— Послушай, красавица, — ревел Свиридов. — Бетон залит, деньги освоены. Ты подпишешь эти бумаги, или у твоего центра внезапно возникнут проблемы с пожарной безопасностью.
И не только у центра. У тебя мама старенькая, за ней глаз да глаз нужен…
Сергей Николаевич рванул дверь кабинета так, что она ударилась о стену.
Свиридов, располневший, обрюзгший мужчина в дешёвом блестящем костюме, подпрыгнул в кресле.
Марина, сидевшая напротив него с побелевшим лицом, вскрикнула.
— Ба, какие люди! Игорь!
— Сергей Николаевич? — Свиридов побледнел. — Вы… вы что здесь делаете?
Сергей Николаевич подошёл к столу и взял бумаги.
— Так, что тут у нас… Марка бетона М200 вместо заявленной М400?
Ты как был двоечником, так и остался. Я вижу, мало что изменилось. Как подворовывал, так и продолжаешь…
— Сергей Николаевич, вы не понимаете, это бизнес… — начал было Свиридов, но осёкся.
Сергей Николаевич наклонился к нему.
— Это называется воровство, Игорь. Если ты сейчас же не заберёшь свои филькины грамоты и не привезёшь сюда нормальный бетон, я сделаю так, что твой «бизнес» закроют завтра к обеду.
Ты забыл, кто у нас сейчас начальник строительного надзора? Твой одноклассник Антон Поляков. Мой золотой медалист. Который до сих пор звонит мне по воскресеньям и спрашивает, как у меня дела.
Свиридов сглотнул. Он знал, что бывший учитель не шутит.
— Парни, уходим, — буркнул он охранникам. — Мы… мы пересчитаем смету, Сергей Николаевич.
Произошла ошибка, видимо. Я всех виновных накажу, обещаю!
Посетители вышли из кабинета, а Марина неожиданно расплакалась.
Прошло полгода. Реабилитационный центр был почти достроен. Сергей Николаевич проводил там все дни — Марина сама попросила отца приглядывать за процессом.
А он не отказался. Может, это поможет заслужить прощение хотя бы дочери?
Встреча с сыном произошла неожиданно — он сам приехал к отцу на «работу».
— Марина сказала, ты здесь днюешь и ночуешь… Решил на пенсии подработать?
— Нужно было довести дело до конца, — Сергей Николаевич попытался улыбнуться. — Некрасиво как-то получалось… люди пострадать могли…
Артём кивнул.
— Да, я знаю. Ты спас в буквальном смысле этот проект…
— Артём, я… — Сергей Николаевич сделал шаг навстречу. — Я очень перед тобой виноват. Я пытался извиниться в письме, написал его, но… отправить не решился…
— Я знаю. Мама рассказывала. Пап, давай поговорим? Мне кажется, нам обоим это нужно…
Сергей Николаевич медленно кивнул.
Проговорили они до глубокой ночи. Высказано друг другу было много обид, отец несколько раз просил у сына прощения.
Только под старость лет до Сергея Николаевича дошла простая истина: дети ведь тоже люди. Не идеальные, со своими страхами, переживаниями и эмоциями.
Он воспитывал чужих много лет, а своим тепла дать так и не смог.
И какой он после этого «почётный учитель»?
Обычный неудачник, который свои амбиции пытался переложить на сына и дочь.
Жена к Сергею Николаевичу всё-таки вернётся.
Жизнь пенсионера изменилась кардинально — он на старости лет учился сопереживать, любить и заботиться об окружающих.
И у него… понемногу получалось.