Когда заявление о разводе уже было подано, Олег Мельник был уверен: он без труда оставит супругу ни с чем — ни жилья, ни денег. Однако реальность готовила ему совсем иной поворот.
Ганна Ковальчук уже минут десять машинально протирала одни и те же чашки. Тряпка скользила по фарфору, а мысли путались, не давая сосредоточиться. Пальцы подрагивали. В голове снова и снова звучали слова мужа:
«Я подал на развод. Дом остаётся мне. И деньги тоже. Ты ведь понимаешь — всё оформлено на меня».
Тридцать два года брака. Целая жизнь. И всё перечёркнуто одной короткой фразой. Он даже не удосужился выбрать подходящий момент — бросил это между делом, складывая бумаги в портфель.
Зазвонил телефон. Ігор Мельник.
— Мам, ты как? — в голосе сына слышалась тревога.
— Всё нормально, — Ганна с усилием проглотила комок в горле. — Не переживай.
— Отец звонил. Это правда?
— Да.
— Мам, как ты можешь быть такой спокойной? Он же… он собирается с тобой развестись!
— А что мне, по-твоему, делать? Кричать? Устраивать сцены?
Она аккуратно поставила чашку на полку. Все эти годы она расставляла их строго по размеру — Олег любил порядок.
— Он сказал, что дом и счета принадлежат ему, — тихо добавила она.
— Что?! Да как он смеет! Вы же всё вместе наживали!
— Вместе… — горькая усмешка тронула её губы. — Только оформлено всё на него, Ігор.
В дверь позвонили. На пороге стояла Оксана Бойко — единственная соседка, с которой Ганна сохранила тёплые отношения, несмотря на замкнутый характер мужа.
— Ганна Ковальчук! — Оксана крепко обняла её. — Уже весь дом гудит. Ну и человек твой Олег…
— Откуда все знают? — едва выговорила Ганна.
— Людмила Бойко из второго подъезда видела его с молодой женщиной. Они смотрели квартиру в новостройке. И он прямо сказал: «После развода переедем сюда».
Ганна прислонилась к стене. Внутри будто что‑то оборвалось.
— Значит… у него кто-то есть?
— Ты правда не знала? — Оксана прикрыла рот ладонью. — Прости, я думала…
В ту ночь Ганна не сомкнула глаз. Она перебирала старые фотографии. Вот их свадьба — она в простом белом платье, счастливая, с сияющими глазами. Вот первая поездка к морю — солнце, смех, молодость. Маленький Ігор на руках у отца. А за последние пять лет — почти ни одного совместного снимка. Только Олег на конференциях, в деловых поездках, среди чужих людей.
Утром она заметила, что сейф в кабинете открыт. Документы исчезли. Даже бумаги на дом, который они строили вместе. Ганна прекрасно помнила, как носила кирпичи, выбирала обои, как без колебаний отдавала свою учительскую зарплату — каждую гривну — на строительство.
— Я не позволю так просто себя вычеркнуть, — тихо сказала она своему отражению в зеркале.
В юридической конторе было прохладно, пахло свежесваренным кофе.
— Наталія Іванівна Петренко, — представилась адвокат. — Расскажите всё по порядку.
Ганна говорила сбивчиво, часто останавливаясь:
— Я всегда верила, что мы семья… не вникала в бумаги… доверяла ему…
— Многие женщины совершают ту же ошибку, — спокойно заметила Наталія Іванівна. — Но у вас есть основания для защиты. Независимо от того, на чьё имя оформлено имущество, всё, что приобретено в браке, делится поровну.
— Правда? — Ганна подняла глаза. — Но он утверждает…
— Он будет утверждать, что всё принадлежит ему, — с лёгкой улыбкой перебила адвокат. — Это обычная тактика. Скажите, у вас сохранились какие-нибудь подтверждения вложений? Квитанции? Расписки?
Вернувшись домой, Ганна перевернула всё вверх дном. В старой коробке обнаружились счета за строительные материалы и расписки, которые Олег когда-то подписывал, «одалживая» у неё деньги на развитие бизнеса. Она сама не знала, зачем хранила их столько лет. Профессиональная привычка учительницы — всё фиксировать и ничего не выбрасывать.
Телефон снова ожил.
— Ты что творишь? — голос Олега был ледяным. — Уже к адвокату побежала?
— Откуда ты знаешь?..
— Не важно. Слушай, Ганна Ковальчук, — тон внезапно смягчился. — Зачем нам эта война? Давай разойдёмся по-хорошему. Я оставлю тебе немного денег на первое время.
— Немного? — она сжала трубку так, что побелели пальцы. — А как же половина дома? И наша общая доля в бизнесе? Нам придётся серьёзно обсудить это.