Дарья толкнула дверь плечом, одновременно скидывая босоножки. В воздухе витал запах укропа и обжаренного лука. Из кухни доносился ритмичный стук ножа о разделочную доску.
— Ты дома? — позвала она, не увидев Максима в прихожей.
— На кухне, — ответил он, продолжая шинковать.
Она прошла внутрь, сняла куртку, бросила сумку на пуф и подошла ближе. На столе мигал экран планшета. Картинка дома с верандой, зелёным газоном и припиской «10 соток, баня, сад» светилась в полумраке.
— Смотри, что нашёл, — с воодушевлением произнёс он, кивая на экран. — Просторный, солнечный, место для грядок — хоть розмарин сажай. И баня — мама мечтает! Осталось только сложить: твою квартиру и мамин дом — и берём.
Дарья замерла, опершись на спинку стула. Сняла шарф, будто стало душно. Медленно выдохнула.
— Ты серьёзно сейчас? — голос её звучал ровно, но напряжённо.
Максим повернулся к ней, не уловив этой ноты.
— Конечно. Всё посчитал. Хватит. Даже на встроенную кухню останется. У мамы будет отдельная комната. Ты не пожалеешь.
Дарья провела рукой по лбу, отступила, будто разговор оказался слишком близко.
— Ты даже не спросил. Просто решил.
Он пожал плечами:
— Я думал, мы одно целое. Семья. Это шаг вперёд.
Она не ответила. Только села за стол, сжав виски руками.
Поздно вечером она сидела на балконе с чашкой чая. Уличный фонарь отражался в лужах на асфальте. В комнате Лиза раскладывала фломастеры и тихо напевала себе под нос.
Максим вышел на балкон в кофте, прислонился к перилам.
— Я ведь не просто так, — начал он. — Мама жалуется всё чаще. То давление, то ноги отекают. И одна она совсем…
Дарья не повернула головы.
— Я понимаю. Но ты хочешь, чтобы я продала мамину квартиру. Я в ней выросла. Тут каждая трещина — её след.
Он сел на подоконник.
— Я понимаю. Но дом — это воздух, свобода. И Лизе будет лучше.
— А мне? Мне куда с воспоминаниями? В подвал?
Он замолчал, поёрзал.
Утром Дарья суетилась на кухне. Поставила чайник, помогала Лизе собираться.
— Шапку не забудь, прохладно, — проверяя дневник, сказала она.
Максим стоял в дверях.
— Подумай ещё. Мы же говорили о доме. Там воздух, сад, и мама не одна.
Дарья резко повернулась:
— Мы не говорили. Ты говорил, а я молчала. Я не хочу жить с Верой Павловной под одной крышей. Она во всём лезет: как я Лизу учу, как глажу… Это не дом, а пытка.
— Она старается…
— Пусть старается из окна, — бросила Дарья, застёгивая Лизе куртку. — Пошли, зайка.
Выходной они провели в пути. Дорога к Вере Павловне была знакома: заборы, заправка, старая остановка. Вера Павловна встретила их в халате и с сеткой на голове. На кухне заварила чай с липой, аккуратно расставила посуду.
— Подумали? — спросила, отпивая. — Я продам дом, вы квартиру и участок. Сложим — и купим один большой. Я рядом, вы под присмотром. По-человечески ведь.
Дарья смотрела в чашку.
— Я не готова, — ответила она тихо.
— А ты подумай. Лизу из школы встречать буду. Тебе — отдых. А то всё работа-работа…
Ночью Дарья не могла уснуть. Максим дышал тяжело. Вдруг сказал:
— Ты бы ради Лизы подумала. Там лучше…
— А ты хоть раз ради меня подумал? Я здесь живу. Тут всё — моя жизнь. Я не хочу терять.
Он промолчал.
Утром на работе Дарья налила чай. К ней подошла Юля с бутербродом.
— Ты чего мятая?
— Хотят купить дом на деньги от моей квартиры. С его матерью жить. А я не хочу. Но чувствую себя виноватой.
Юля усмехнулась:
— А не надо. Это твоя жизнь. Никто не вправе решать за тебя.
Дарья кивнула. Но глаза оставались пустыми.
После смены написала Лена: «Зайди в кафе». Дарья пошла. В голове шумело от мыслей. У витрины она увидела свою тень и опущенные плечи.
Лена уже сидела, вертя ложку.
— Ну?
— Влад и его мама хотят, чтобы я продала квартиру. Жить всем вместе. Я — против. Но он говорит — ради Лизы.
— Подожди. Ты — в её доме? Это кто вообще придумал?
— Ну, типа так удобнее. Свежий воздух, бабушка рядом…
— Дарья. Это не мама твоя. Ты представляешь, чем всё закончится?
— Я не хочу. Но меня выставляют жестокой. А я просто хочу спокойно жить. Без чужих правил.
— И правильно. А то проснёшься — без квартиры, без покоя и с грузом вины.
Дарья впервые за день улыбнулась. По-настоящему.
— Вот именно.
Дома Влад ждал с ноутбуком.
— Смотри. Три спальни, веранда, сад. Мама — в пристройке. Никому не помешает.
Дарья сняла обувь, повесила куртку.
— Я уже сказала.
— Но если ей станет хуже…
— Тогда найдём ей жильё рядом. Но не вместе. Не дави.
Он сжал губы, но промолчал.
На следующий день Дарья сортировала игрушки. Лиза строила башню.
— Мам, бабушка с нами жить будет?
Дарья замерла, потом ответила:
— Нет, котёнок. Бабушка рядом, но у себя. Всё останется как есть.
— Хорошо. Она говорила, что будет за мной следить. А я не хочу.
Дарья вздохнула, накрыла её руку ладонью:
— Всё будет хорошо. Я тебя слышу.
Позже позвонила Вера Павловна.
— Ты не понимаешь. Мне плохо. Давление, ноги… тебе меня не жалко?
— Жалко. Но у меня своя жизнь. Я не могу всё бросить. Простить можно. Забыть — нет.
— Я ведь не вредила. Продукты возила, Лизу забирала. А теперь — обуза?
— Не обуза. Просто хватит давить. Я имею право решать.
Пауза. Потом — гудки.
Через день дверь открылась. Дарья вышла — на пороге стояла Вера Павловна.
— Я так и знала. За спиной всё…
— Вы зачем пришли?
— Я помогала. Ремонты, продукты, Лизу растила. А теперь? Умирать в углу?
— Я понимаю. Но не хочу жить с вами. Я тоже человек.
Лиза выглянула, настороженно посмотрела.
Вера Павловна шумно выдохнула и ушла, хлопнув дверью.
Позже появилась Ирина, сестра Влада.
— У нас так не принято. Если трудно — вместе решаем. А ты упрямишься.
— А вы решили за меня. Словно я пустое место.
— Ты — жена. А Вера Павловна — бабушка Лизы. Семья должна быть вместе.
— В семье не давят. Я не «должна». Я — живой человек.
Ирина усмехнулась и ушла.
Влад пришёл поздно, раздражённый.
— Ты вообще себя слышишь? У мамы давление! Ты её довела!
Дарья молча поставила тарелку с овощами.
— Ты моя жена! Ты обязана!
— Я ничего не устраивала. Я просто сказала, как будет.
Он хлопнул дверью. Фотография накренилась.
Утром — тишина. Влад смотрел в окно.
— Я уеду к маме. Подумать.
— Если так решил — не держу.
Он ушёл. Лиза рисовала. Фломастер скрипел сильнее.
— Мам, если бабушке станет хуже — мы её не возьмём?
— Нет, Лиз. Поможем, но не за счёт себя.
— Хорошо. Просто спросила.
Дарья погладила дочь по голове. Встала. Надо было двигаться.
Когда Лиза была в школе, Дарья перебирала фото. Мама у плиты, Дарья — девочка с щербинкой. Обои, переклеенные с мамой под радио.
Всё — её.
Через неделю Влад вернулся.
— Можно?
Дарья кивнула.
На кухне он долго молчал.
— Ты была права. Мы тебя прижали. Прости.
Она поставила чай. Села.
— Я готова помогать. Но в своём ритме. Мои желания — тоже важны.
— Договоримся? Если вдруг — решим. Но пока — всё как есть.
— Хорошо. Но больше — никаких решений без меня.
Он кивнул.
Лиза вбежала:
— Пап! Ты с нами?
— С тобой, зайка. Обещаю.
Дарья смотрела на них. Что-то склеилось. А что-то — под вопросом.
— Мы поможем. Но на моих условиях. Это мой дом. И это должны понять. Все. Даже Вера Павловна.
Он опустил глаза и кивнул.
Позже Дарья стояла у окна. Солнце ложилось на пол. Воздух был полон запаха кофе и чего-то нового — ясного и тихого. В ванной Влад чинил полку. Лиза напевала.
Всё было спокойно. Всё было — по её правилам.