— Кирилл, ты это сейчас всерьёз? Я всего лишь взяла маленькую баночку икры…
— А я всего лишь требую от тебя разумности! — отрезал он, вскидывая голос. — Не тянешь аренду — забудь про деликатесы.
Всё по-честному. А то устроилась припеваючи за мой счёт!
— Нет, ты мне объясни, — Кирилл тряхнул перед лицом супруги крошечной стеклянной банкой. — Это что такое, Лера?
Я к тебе по-человечески обращаюсь: что это?
Лера сглотнула.
Она только что вернулась со службы, даже куртку снять не успела — муж налетел на неё прямо в прихожей.
— Икра, — едва слышно произнесла она. — Самая обычная, красная.
Кирилл, я её с зарплаты приобрела. Мне премию выдали, вот и захотелось себя побаловать.
— Побаловать ей приспичило! — Кирилл с шумом бухнул баночку на стол. — Лера, ты вообще соображаешь?
Ты ценники видела?
— Видела. И расплатилась своими средствами. Я их сама получила.
— Своими, моими! Что за инфантильные речи? Мы семья или соседи? — Кирилл упёрся ладонями в бёдра.
Под его майкой обозначался рыхлый живот человека, давно забывшего о движении.
— Я тут, значит, раскладываю бюджет, каждую копейку пересчитываю, чтобы мы не влезли в долги, а она жирует.
Раз у тебя находятся лишние деньги на такие изыски, может, начнёшь делить аренду пополам?
А то обитаешь здесь на всём готовом, за коммуналку не вносишь, а икру в одиночку уплетаешь!
Переводи половину прямо сейчас, раз такая обеспеченная.
— Кирилл, ты серьёзно? Я всего лишь купила баночку икры…
— А я всего лишь прошу вести себя ответственно! — перебил он, повышая тон. — Не способна участвовать в оплате жилья — не разбрасывайся на икру.
Всё справедливо. А то удобно устроилась на моей шее!
Лере захотелось разрыдаться.
Господи, как же она вымоталась…
Когда они только расписались, Лера прекрасно понимала, на что идёт.
Кирилл никогда не отличался рвением к карьере.
Ему подфартило: от бабушки осталась просторная двухкомнатная квартира в центре, которую он сдавал, а сам ютился в небольшой студии на окраине.
Плюс получал проценты от продажи загородного участка.
Этот пассивный приток средств позволял ему вовсе не трудиться.
Кирилл сутками валялся на диване, рубился в приставку, просматривал сериалы и искренне называл себя успешным инвестором.
Лера тогда рассуждала трезво.
Она выбрала такого мужчину — значит, не вправе сетовать. Это данность, которую следует принять.
Она сама поступила в университет, сама устроилась на работу, чтобы вносить свой вклад и не зависеть полностью от супруга.
Ей казалось, что их союз держится на уважении и свободе, но действительность оказалась иной.
Первый тревожный сигнал прозвучал пару месяцев назад.
Лера тряслась в переполненном автобусе. Резко ударил холод, она продрогла по пути к остановке.
Вдруг в кармане задрожал телефон — пришло сообщение от мужа.
«Ты зачем весь сыр умяла?»
Лера нахмурилась. Утром она спешила, не успела приготовить завтрак, поэтому срезала пару тонких ломтиков маасдама и положила на хлеб.
Она быстро набрала ответ:
«Кирилл, о чём ты? Я взяла два кусочка на бутерброд».
Ответ прилетел мгновенно.
«Там половина оставалась! Заглянул в холодильник — пусто.
Лера, как в тебя столько помещается? Ты о здоровье думаешь?
Этот сыр я брал себе на вечер.
Купи такой же по дороге и верни».
Лера перечитала сообщение трижды, затем вышла на остановку раньше, забежала в супермаркет и приобрела тот самый маасдам, потратив последние деньги, которые откладывала на проезд.
Тогда она списала всё на его раздражение и убедила себя, что не стоило брать без разрешения.
Хотя какое «без разрешения» в семье?
Летом произошёл ещё один случай. Кирилл вернулся из магазина, торжественно неся огромный полосатый арбуз.
— Смотри, какую находку прихватил! — объявил он, водружая плод на стол. — Сейчас охладим и устроим пир.
Лера улыбнулась. Но когда Кирилл взял нож, он принялся делить арбуз с пугающей точностью. Буквально вымерял дольки, раскладывая их по двум мискам.
— Это — моя доля, — строго произнёс он, пододвигая к себе тарелку побольше. — А это — твоя. Ешь.
Лера спокойно съела свою часть. На доске остался один крупный ломоть. Она машинально потянулась, отрезала небольшой кусочек.
— Эй! — Кирилл резко схватил её за запястье. — Тебе мало?
— В каком смысле?
— В прямом. Свою долю ты уже прикончила. Куда тянешься?
— Кирилл… это всего лишь арбуз. Мне просто пить хочется. Жарко.
— Хочешь пить — налей воды, — отрезал он, отправляя ломоть в рот. — Это моя часть.
Мы поделили поровну. Я свои деньги за него отдал, чтобы большую половину съесть.
Лера тогда молча ушла в ванную и долго плакала под шум воды.
После того эпизода внутри неё что-то надломилось. Она стала покупать продукты только для себя.
Йогурты, сырки, шоколад, орехи — всё на свои деньги.
Но даже это не приносило облегчения. Появился страх: а вдруг обнаружит?
Если она приносила дорогой йогурт с манго, Кирилл непременно замечал упаковку в мусорном ведре.
— Ого, по двести рублей перекусываем? — тянул он, брезгливо держа пустой стаканчик. — А вчера говорила, что на проездной не хватает.
Он мог читать нотации по сорок минут, высчитывать стоимость её перекусов и предъявлять суммы, которые она якобы «утащила у семьи».
И Лера сломалась. Она начала прятать мусор.
Обёртки сворачивала в крошечные квадратики, кожуру заворачивала в салфетки, складывала в пакет и прятала на дно сумки.
Она выносила этот мусор из собственной квартиры, словно преступник.
Вечером Лера сидела в прихожей и слушала, как Кирилл щёлкает кнопками геймпада.
Она медленно прошла на кухню, вытащила из сумки обёртку от батончика, пустой стаканчик из-под кофе и пакетик от фисташек — и демонстративно бросила всё в ведро.
Затем достала дорожную сумку и начала складывать вещи.
— Ты куда это собралась? — насторожился Кирилл.
— Я ухожу. Я от тебя ухожу.
— Обиделась из-за икры? Вот уж истерика! Я всего лишь за справедливость.
— Теперь ты будешь платить за всё сам. И есть свои арбузы в одиночку.
Мне надоело прятать фантики и оправдываться за то, что я хочу есть.
— Да кому ты нужна! — он швырнул геймпад. — Приползёшь ещё!
— Лучше я буду голодать на свободе, чем давиться рядом с тобой, — ответила Лера и вышла.
Разошлись они быстро — делить было нечего.
После развода у Леры жизнь наладилась: она получила хорошую должность, сняла светлую студию и больше никогда не скрывала чеки из магазинов.
Она готовила сложные блюда, покупала всё, что хотела, и ела без страха.
А Кирилл так и остался на продавленном диване среди коробок от пиццы, получая деньги со сдачи квартиры и жалуясь в интернете на «жадных женщин», которым якобы нужны только чужие средства.